«Нет золота в серых горах» Анджея Сапковского, краткое содержание

Книга служит откровенным писательским манифестом. Разбирая чужие промахи, создатель ведьмачьего цикла выстраивает родословную современного европейского вымысла через призму средневековой литературы, ядовитой литературной критики и зоологической латыни. Практик цеха атакует подделки. Мифы здесь препарируют без малейшего почтения к авторитетам старых университетских кафедр. Фальшивки идут под нож. Сборник эссеистики и справочных заметок создавался в период с 1992 по 2001 год, выйдя отдельным томом в 2002 году.

Кельтский корень и обман рыцарства

Первый крупный блок разбирает британский миф от истоков до поздних книжных изводов пятнадцатого столетия. Легионы покинули остров. Вортигерн призвал наёмников-саксов под предводительством Хенгиста и Хорзы, скрепив политический договор женитьбой и отдав чужакам земли Танета. Во время пира у Стоунхенджа гости выхватили ножи. На развалинах прежнего порядка Аврелий Амброзий и Утёр Пендрагон организовали оборону, которую позже завершил юный Артур, разгромивший пеших саксов в двенадцати сражениях благодаря тяжеловооружённой кавалерии римского образца. Пятнадцатилетний вождь вытащил клинок. Победа у горы Бадон около 516 года подарила Британии полвека передышки, подтверждённой данными современных археологических раскопок. Церковные авторы вроде монаха Гильдаса имя победителя замалчивали.

Джеффри Монмутский превратил полузабытого военачальника в венценосного завоевателя Рима, подсунув европейским дворам романный сюжет. Труверы добавили куртуазный флёр. Француз Кретьен де Труа выдвинул вперёд фигуру Ланселота, отправив его спасать Гвиневеру на позорной крестьянской телеге ради дамского каприза. Цистерцианцы переписали легенду начисто. Монахи создали благочестивого Галахада, вытеснили плотскую страсть проповедью воздержания и превратили языческий Грааль — кельтский котёл изобилия бога Дагды — в литургический сосуд с кровью Спасителя.

В Германии Вольфрам фон Эшенбах спорил с монахами. Рыцарский роман «Парцифаль» объявил Грааль чудотворным камнем, дарующим вечную молодость и требующим простого человеческого сострадания к чужой боли. Идеал оставался несбыточным. Реальные шевалье вырезали мирное население Безье, забивали раскалённые железные прутья в зад свергнутым королям и грабили церкви, пока Томас Мэлори в тюремной камере тосковал по выдуманному золотому веку Камелота.

Власть кельтского вождя опиралась на консенсус племени и ритуальный союз с матерью-землёй. Больная земля требовала сильного мужчину. Круглый стол Васа и Лайамона устранял споры за главенство, рассаживая полторы сотни бойцов равными среди равных. За трапезой кипели кровавые распри. Гавейн заколол Пеллинора в отместку за отца, а позже вместе с братьями подло умертвил безоружного Ламорака в спальне матери Моргаузы. Король Марк нанёс удар бердышом в спину Тристану. Безумный Мордред воспользовался разоблачением измены королевы, поднял мятеж и сошёлся с собственным отцом в братоубийственной бойне под Камланном. Сын сам насадил себя на вражеское копьё.

Смертельно раненный бастард пробил шлем родителя ответным ударом меча и навсегда похоронил надежду Логра на золотой век процветания.

Бедивер остался один среди павших дружинников. С тяжёлым вздохом последний соратник правителя швырнул зачарованный Экскалибур в холодную озёрную рябь. Таинственная длань поймала сталь. Траурная ладья с четырьмя королевами медленно скрылась в сером утреннем тумане.

Рецепты канона и синдром Питера Пэна

Литературно-критический раздел сборника открывается признанием в неизлечимом душевном недуге — бегстве от мещанского уюта в спасительную страну вечного детства Питера Пэна. Детский бунт определил писательскую судьбу. Истоки жанра лежат в грошовых американских журналах начала двадцатого века, где Виндзор Маккей рисовал сонного Немо, а Роберт Говард штамповал кровавые похождения мускулистого киммерийца Конана. Настоящий взрыв грянул в 1965 году. Карманное издание трилогии о Кольце превратило университетского профессора Джона Толкина в кумира бунтующей молодёжи, исписавшей стены лозунгами за выдвижение Гэндальфа на пост президента Соединённых Штатов.

Рынок быстро заполнили ремесленники. Многотомные циклы Пирса Энтони превратились в бесконечную коммерческую жвачку с полуголыми девицами на обложках Бориса Вальехо. Урсула Ле Гуин разломала схему. В «Гробницах Атуана» великий маг Гед теряет мнимое всемогущество посреди тёмного лабиринта, находя спасение благодаря руке жрицы Тенар.

Начинающим авторам предлагается язвительное руководство. На чистый лист бумаги наносят неровное чернильное пятно, придумывают реки, текущие строго с гор в море, и раскидывают по карте долины со зловещими названиями вроде Ущелья Брюшного Тифа ради привлечения наивных покупателей. Заглавие вытягивают из шляпы. Достаточно наугад сцепить слова «меч», «чародей» или «дракон» со стихиями.

Ядовитейший сарказм обрушивается на ревнителей показной славянской экзотики, подменивших мифологическую глубину квасным патриотизмом, деревянными идолами Сварожича и натужными похождениями непобедимого богатыря Вареника среди дубрав. Попытка скрыть безграмотность провалилась. Читателю подсовывают кафтаны из чешуи сома, заряженные арбалеты во вьюках и физиологические подробности половых актов с выбитыми зубами. Псевдоисторический вздор маскируют постмодернизмом. Литературным критикам и графоманам прописываются клистиры из уксуса по рецепту прусского доктора Паулицки 1830 года.

Реестр фантастических тварей

Завершающая часть книги воспроизводит средневековый бестиарий. Пародийный обзор открывается стилизацией под александрийский «Физиолог» четвёртого века, где повадки зверей истолковывались через богословские аллегории. Природа полна причудливых монстров. На оркадском берникловом дереве вместо сочных яблок созревают моллюски, из раскрывающихся створок которых прямо в солёные волны вываливаются готовые к полёту живые гуси. Ядовитый аспид спасается от заклинателя. Прижимая одно ухо к земле и затыкая второе кончиком хвоста, хитрый гад уподобляется богачу, глухому к слову Божьему.

Василиск убивает мимолётным взглядом. Смертоносного венценосного змея высиживает болотная жаба из яйца семилетнего петуха под восходящим созвездием Сириуса, а единственной управой на подземное чудовище остаются бесстрашная ласка, звонкое утреннее петушиное кукареканье и полированное зеркало. Саламандра гасит огонь ледяным брюхом. Индийское дерево богун упас отравляет воздух ядовитыми испарениями на шесть километров вокруг, превращая цветущие окрестности в пустыню. Крокодил плачет над добычей. Единорога ловят на чистую девственницу, поскольку свирепый зверь с алмазным карбункулом во лбу покорно склоняет голову на девичий подол.

Африканский катоблепас уныло волочит морду по пыли. Непомерная тяжесть головы мешает чудищу истребить всё живое вокруг смертоносным дыханием и убийственным взором.

Второй словарь описывает нечисть фэнтези. Бретонский вестник скорой гибели анку разъезжает на скрипучей телеге в сумерках, увозя души обречённых бедолаг на тощей загнанной кляче. Ирландская баньши кричит под окнами. В речных стремнинах Шотландии затаился кэльпи, принимающий обличье осёдланного вороного скакуна ради коварного утопления неосторожного седока. Мельничный кильмулис лишён рта. Уродливый карлик запихивает зерно прямо в чудовищный нос величиной с копчёную колбасу, помогая хозяину молоть муку за скромную миску свежей похлёбки.

Гремлины ломают сложную технику. Завезённые британскими авиаторами с заводов 1940 года бесы вредят заводским станкам, перерезают проводку истребителей, скидывают бутерброды маслом вниз и поселяются внутри компьютерных плат. Драу прячутся в подземельях. Тёмные эльфы унаследовали чёрную кожу и ядовитую злобу от скандинавских свартальвов, променяв солнечный свет на вечную резню в сырых пещерах. Пражский голем замер на чердаке. Вылепленный рабби Лёвом глиняный исполин крушил погромщиков, восстав против создателя после стирания первой буквы в тайном слове на лбу.

Гули гложут кладбищенские кости. Подлинные эльфы высокого роста доживают до пятисот лет, делясь на благосклонный смертным круг Сили и беспощадный круг Ансили. В зеркале отражаются ровные человеческие резцы без малейшего намёка на хищные клыки. Уши скрывает копна волос.