История тюркских заимствований в русский язык

Тюркские языки дали русскому словарю одну из древнейших и самых устойчивых групп заимствованной лексики: слова «деньги», «карандаш», «утюг», «сарай» и сотни других пришли в него из степных и поволжских наречий. Их приносили хазарская торговля, половецкое соседство, ордынская администрация, рынки Казани и Бухары, посольские связи с Османской империей.

Что называют тюркизмом

Тюркизмами в русистике называют слова, заимствованные из тюркских языков в праславянский, древнерусский и русский — в разные исторические эпохи. Термин применяют и к словам тюркского происхождения, попавшим в русский через посредника: через персидский, арабский, монгольский или западноевропейские языки. Считать тюркизмом любое слово с восточным звучанием нельзя — нужна доказанная этимология.

Лингвисты делят такие слова на две группы. Исконные тюркизмы восходят к собственному словарю тюркских языков: кыпчакскому, татарскому, огузским наречиям. Исторические тюркизмы — это лексика, которую сами тюрки ранее взяли у соседей: у персов, арабов, монголов, китайцев. Слово попадало в русский уже «по второму кругу», и вычислить его первоисточник бывает трудно.

Основными донорами исследователи называют огузские и кыпчакские языки, прежде всего турецкий и татарский. Через тюркское посредство русский осваивал и чужие для степи вещи: названия тканей из Персии, монгольские титулы, арабские торговые термины. Письменных следов самого момента заимствования почти не сохранилось, поэтому лексику датируют по первым фиксациям в берестяных грамотах, летописях, ярлыках и деловых документах.

Хронологически выстраивается несколько слоёв. Первый — унаследованные тюркизмы из праславянского языка. Второй — древнерусские заимствования домонгольского времени. Третий образован словами ордынского периода XIII – XV веков. Четвёртый и самый массовый относится к XVI – XVII векам, пятый тянется с XVIII века до наших дней.

Самые ранние следы

Праславянский слой — самый спорный. Слова, общие для большинства славянских языков, иногда объясняют контактами ранних славян со степными народами ещё до нашей эры. Кандидатов немного, и почти у каждого есть rival-версия: иранская, германская, собственно славянская. Доказательств мало. Спор шёл весь двадцатый век и не закрыт до сих пор.

Один из обсуждаемых примеров — «торг». Часть этимологов возводит его к тюркскому слову со значением «шёлк», восходящему, в свою очередь, к китайскому корню. Другие видят в нём исконно славянское образование от глагола «тереть». Таких слов-двойников в древнем словаре единицы, и каждый случай требует отдельного разбора.

Датировать этот слой почти невозможно. Письменности у праславян не было, а сохранившиеся языки разошлись задолго до первых грамот. Лингвисты опираются тут на сопоставление форм — метод точный по арифметике, зыбкий по исходным данным. Из-за этой зыбкости многие словари вообще не включают праславянские тюркизмы в основной список.

Степь до Орды

К IX – XII векам картина проясняется. Киевская Русь соседствовала с хазарами, волжскими булгарами, печенегами и половцами — отношения складывались разные: торговля, войны, династические браки, наёмная служба. Через эти контакты в русский быт вошли «барабан», «башмак», «войлок», «вьюк», «курган», «чулок», «шалаш», «караул», «орда».

«Богатырь» пришёл из древнетюркского baɣatur — «храбрый воин». Фасмер приводит параллели: венгерское bátor «смелый», дунайско-булгарское βαγάτουρ, чагатайское batur, киргизское баатыр. Попытка вывести восточные формы из иранского baɣapuϑra-, по его оценке, весьма сомнительна; версия о происхождении слова от русского «богат» лингвистически не работает — суффикса «-ырь» в русском словообразовании нет.

«Лошадь» тоже связывают с тюркским источником — через метатезу, перестановку звуков в заимствованном слове при его освоении. Домонгольскими тюркизмами называют ещё «боярина» и «ватагу»; обе этимологии имеют сторонников и критиков, в словарях они помечены как спорные.

Отдельный памятник эпохи — «Слово о полку Игореве», созданное в конце 1180-х годов. В нём исследователи насчитывают около сорока пяти тюркизмов, и почти все они относятся к половцам, против которых Игорь шёл в поход. Текст хранит названия половецких родов, имён и реалий степного быта.

Кыпчакский язык как лингва франка

Половцы, они же кыпчаки и куманы, говорили на языке, который понимали от Алтая до Дуная. Европейские купцы и миссионеры учили его как средство общения на всём евразийском пространстве — без кыпчакского было не обойтись в степи, как сейчас без английского в аэропорту.

Главное свидетельство — «Кодекс Куманикус», рукопись начала XIV века с датой 1303 год. Составили его христианские миссионеры как разговорник и словарь: латинско-персидско-кыпчакская часть и кыпчакско-немецкая. Единственный список хранится в библиотеке собора Святого Марка в Венеции; на русский язык рукопись перевели лишь в 1972 году. Кыпчакский лёг потом в основу крымскотатарского, караимского и армяно-кыпчакского языков.

Ордынский слой

После 1240 года главным каналом заимствований стала администрация Золотой Орды. Слова этого пласта точны, как бухгалтерия: они называют повинности, сборы, должности и документы. «Тамга» означало клеймо и пошлину; от неё выросла «таможня». «Ям» — почтовая станция, от тюркского же корня — «ямщик»; слово «ям» встречается в самих ханских ярлыках, что подтверждено И. И. Срезневским.

Фасмер выводит «ямского», «ямщика» и «ям» из тюркского jamčy — «почтовый гонец». Русское слово «ямщик» оформилось по аналогии с существительными на «-чик/-щик»: ямчы превратилось в ямщика уже на русской почве. Сеть станций, обязанных поставлять лошадей для государевой гонбы, Москва перестроила под себя и сохранила до железных дорог.

«Деньга» выросла из татарской формы «теньга» (тәңкә) — так называлась мелкая монета. Множественное число дало русскому языку слово «деньги», оглушение согласной — «деньгу». Из той же сферы пришли «казна», «казначей», «алтын» как монета, «кабала», «кабак» в раннем значении питейного заведения. Виноградов отмечал: татарское влияние на русскую лексику охватывало управление, денежное хозяйство, названия одежды, утвари, снаряжения и коннозаводства.

Масти лошадей — отдельная глава. «Чалый», «буланый», «гнедой», «караковый», «каурый», «аргамак» как название породы — всё это тюркские по происхождению слова. Конь в степной культуре значил больше, чем любая вещь, и словарь конника русская речь перенимала целиком, вместе с профессиональными тонкостями, которые славянское крестьянское хозяйство не различало.

Обмен шёл в обе стороны. В татарский язык в те же века вошли русские «смола» (сумала), «печь» (мич), «бревно» (бүрәнә) — следы тесного соседства в Поволжье. Заимствование никогда не бывает односторонним потоком: берут то, чего нет дома, а дома нет обычно немногого, зато нужного.

Пик заимствований

Основная масса тюркизмов пришлась на XVI – XVII века. Причина — несколько событий сразу: падение Казанского ханства в 1552 году и вхождение поволжских земель в Московское государство, рост торговли с Крымом, Турцией, Средней Азией, мощное культурное влияние Османской империи на Восточную Европу.

Список слов этой эпохи читается как опись старого базара: «амбар», «аршин», «базар», «баул», «безмен», «балаган», «изюм», «калаган», «каланча», «капкан», «караван», «киноварь», «кирка», «кинжал», «кузова», «кумач», «нашатырь», «очаг», «сазан», «сарай», «сафьян», «севрюга», «сурьма», «табун», «туман», «утюг», «халат», «чугун», «штаны», «яшма», «лиман», «айва», «шашлык», «аркан», «кисея», «нефть», «фитиль», «кавардак».

Многие из них пришли через османское посредство. Турецкий язык тогда обслуживал дипломатию, торговлю и ремесло на огромном пространстве, и русские послы, купцы и пленники привозили из Стамбула не только товары. Влияние Османской империи на русскую лексику растянулось до начала XVIII века.

Как выглядели первые заимствования в тексте

Орфография выдавала новизну слова. В памятниках XVI – XVII веков одно и то же слово писалось по-разному: «карандаш» встречался как «карадаш», «балаган» — с вариантами первой гласной. Непривычные звуки русский слух заменял близкими: заднеязычные и гортанные тюркские согласные становились обычными к, г, х. Вставное «н» в слове «карандаш» — загадка, которую этимологи честно признают нерешённой.

Петровская эпоха

К петровскому времени относятся «башка», «изъян», «карандаш» в устоявшейся форме и «фарфор». Век открылся не только окном в Европу: восточная лексика ещё держалась в активном обороте, и переводы с европейских языков переносили в русский текст тюркизмы в искажённом виде — через итальянское или французское произношение.

Пример — «Монархия Турецкая», русский перевод начала XVIII века трактата английского дипломата Пола Рико об Османской империи. Переводчик переносил тюркские слова из итальянского издания механически, вместе с опечатками. Петербуржские исследователи, разобравшие этот текст, отметили: большая часть тюркизмов в нём — экзотизмы, термины, понятные читателю лишь отчасти. Изафетные конструкции, обычные для тюркского синтаксиса, копировались как застывшие формы, без попытки переосмысления.

После Петра поток пошёл на убыль. С XVIII века главной силой в русском словаре стали французский, немецкий и голландский языки; к XX веку приток тюркизмов замедлился впервые за всю историю и уже не восстанавливался. Общеславянской судьбе таких слов это не помешало: турецкий, татарский, казахский, узбекский продолжали отдавать русскому отдельные слова — с оговоркой, что доля новых заимствований стала ничтожной по сравнению с прошлыми веками.

Как слова приживались

Фонетика обрабатывала заимствование первым делом. Тюркская гармония гласных — правило, по которому звуки в слове подстраиваются друг под друга, — в русском не выживала: «карагай» оставался карагаем, а не превращался в «керегей». Долгие гласные сокращались, конечные безударные слоги отпадали или срастались с русскими суффиксами.

Морфология завершала работу. Слово получало падежные окончания, род, иногда уменьшительные формы: от «ял» — «ялик», от «казна» — «казённый». Суффикс «-щик» в «ямщике» появился по аналогии с русским словообразованием, как и «-чик» в словах о людях определённой профессии. Грамматика принимала чужое слово в свой строй и постепенно стирала швы.

Семантика менялась медленнее фонетики. «Кабала» из долгового обязательства по татарскому праву превратилась в слово о тяжкой зависимости вообще. «Ярлык» из ханской грамоты, дающей князю право на власть, стал бытовым ярлычком на бутылке. «Балаган» переместился из персидского дворца в балаган на ярмарке — путь из Верхней Азии в русский город слово проделало через несколько языков.

Споры о масштабе

Сколько всего тюркизмов в русском языке — вопрос, на который лингвисты отвечают по-разному. Самый полный лексикон — «Словарь тюркизмов русского языка» Е.Н. Шиповой 1976 года — содержит около двух тысяч слов. Критики отмечали: в него вошли и древнейшие заимствования, общие для большинства славянских языков, а также слова, тюркское происхождение которых было оспорено позже.

Есть и радикально скептические подсчёты. Один из разборов словаря Шиповой, опубликованный вне академических изданий, отнёс к собственно тюркским лишь около девяноста слов — остальное автор разбора считает исконно русской лексикой, ошибочно отнесённой к степным источникам, либо заимствованиями из арабского, персидского и монгольского. Академическая этимология с такой оценкой не согласна: она опирается на системные фонетические соответствия, а не на внешнее сходство слов. Истина, судя по всему, лежит между крайностями — общепризнанный список устойчивых тюркизмов короче двух тысяч и длиннее девяноста.

Вокруг отдельных слов споры не прекращаются. «Сарафан» одни этимологи выводят из персидского, принесённого через тюркское посредство, другие считают словом с Ближнего Востока без ясного пути в русский. У «атамана» есть тюркская версия и старая гипотеза о заимствовании из немецкого Hauptmann через польское посредство; ни одна не признана окончательной. Словарь Фасмера в таких случаях даёт обе версии с оговорками.

Псевдотюркизмы — отдельное поле работы для этимологов. Народное сознание склонно записывать в «татарские» любые слова с начальным «кара-», «бай-», «баш-»: отсюда фольклорные этимологии вроде «богатырь — от богатый». Ложные объяснения размножаются в популярных текстах быстрее, чем их успевают разбирать специалисты. Проверенная история слова начинается там, где заканчивается красивая догадка.

Тюркизмы в современной речи

В словаре нынешнего русскоязычного человека тюркизмов меньше, чем в речи его предков три века назад, и всё же они остаются активными. Никакой носитель языка не ощущает «карандаш», «утюг», «сарай», «базар», «табун», «изюм», «аркан» как чужие слова — заимствование завершилось полностью. Отдельные лексемы живут в разговорных пластах: «калач» уместен на столе, «калым» и «ясыр» остались в исторических романах.

Региональная речь хранит более свежие слои. В Татарстане местный русский свободно берёт из татарского «аш» (еда), «бәлёш» (пирог), «апа» (старшая сестра, тётя), «абый» (старший брат, дядя), «кунак» (гость). Врач, продавец, сосед по подъезду — слово находит дорогу без всяких словарей. Учёные фиксируют в речи русскоязычных татарстанцев и фонетические сдвиги: мягкость согласных, особую интонацию, переносимую из татарского.

География дала русскому и топонимику: реки с названиями на «-сай», «-кул», города и сёла с тюркскими основами усыпали Поволжье, Урал, Сибирь, юг страны. Имена — Чингиз, Тимур, Рустам, Айдар — вошли в русский именник из тюркских культур и звучат в метриках без экзотики. Язык принял их так же буднично, как когда-то принял «караван» и «арбуз».

Судьба одного слова

«Карандаш» появился в русском языке в XVI – XVII веках в форме «карадаш» — из тюркского karadaš, «чёрный камень». Турецкое karataş означает чёрный сланец, татарское кара таш — графит; русская форма с вставным «н» возникла по неясной причине, и даже этимологические словари XXI века честно пишут об этом пробеле.

У слова нашлась литературная судьба. Французский карикатурист Жан-Жак Сосса подписывал работы псевдонимом Caran d’Ache — транскрипцией русского «карандаш»; он был внуком офицера-эмигранта, участника походов в Россию. Позже швейцарская компания Faber-Castuell… точнее, швейцарская фирма, названная в честь псевдонима художника, превратила его в мировую марку карандашей Caran d’Ache. Степное слово «чёрный камень», пройдя через русский, французский и торговый реестр, вернулось в европейские магазины как бренд.

Так работает заимствование: слово переходит из языка в язык, теряет память о первоисточнике, обрастает новыми значениями и оказывается порой в точке, противоположной стартовой. Из всех судеб тюркизмов в русском словаре «карандаш» — одна из самых прослеженных: у него есть даты, формы, документированный путь через четыре языка. У большинства его степных родственников таких биографий нет — есть лишь словарные пометки и спорные догадки, которые специалисты продолжают проверять по крупицам.