Классификация существительных в языках мира

Существительное в большинстве языков мира входит в закрытую группу слов с общей грамматической судьбой. Такую группу лингвисты называют родом, классом или категорией одушевлённости. Принадлежность к группе проявляется не в самом слове, а в его окружении: артикль, прилагательное, числительное, местоимение и глагол меняют форму в зависимости от того, к какой группе относится главное имя. Именно эта зависимость служит главным критерием: классификация существует ровно настолько, насколько она видна в согласовании.

Масштаб явления огромен. Семья нигер-конго насчитывает около полутора тысяч языков, и почти для всех них характерны именные классы. Древнеанглийский различал три рода с полным согласованием; к концу среднеанглийского периода система распалась, и сейчас от неё остались только местоимения he, she и it. Между этими полюсами размещаются десятки промежуточных решений, которые язык предлагает одной задаче: как хранить информацию о типе предмета внутри слова.

Критерий согласования

Лингвистическая традиция, восходящая к определению Питера Мэтьюса, звучит просто: род есть система, при которой класс существительного отражается в формах синтаксически связанных с ним элементов. Испанское прилагательное, русское причастие, суахилийный указательный местоимённый показатель — все они читают метку существительного и подстраиваются под неё. Согласование распространяется по всему предложению, и это отличает род от простого словарного ярлыка.

Классификаторы работают иначе. Слово-классификатор стоит рядом с числительным и называет тип считаемого предмета, при этом форма прочих членов фразы никак не меняется. В языках с классификаторами их счёт идёт на сотни, тогда как системы родов обычно укладываются в два-три класса. Александра Айкенвальд в монографии 2000 года предложила видеть между этими полюсами континуум: от свободных, чувствительных к контексту именных классификаторов — к жёстким родовым системам с жёстким согласованием.

Три рода: индоевропейский стандарт

Немецкий, латинский, древнегреческий и санскрит делят существительные на мужской, женский и средний род. Русский унаследовал эту схему почти без изменений. Романские языки при переходе от латыни потеряли средний род: испанский, итальянский и французский обходятся двумя. Французский ушёл дальше всех — у него не осталось даже различия по числу в согласуемом причастии.

Семантика в этих системах размыта. Испанские слова на -o чаще мужские, слова на -a чаще женские, и это правило покрывает большую часть словаря; контрпримеры вроде el día («день», мужской род) или la mano («рука», женский род) приходится заучивать отдельно. Немецкий предсказуем в другом месте: любые уменьшительные суффиксы -chen и -lein автоматически дают средний род, поэтому Mädchen («девочка») грамматически не мужское и не женское слово. Суффикс здесь сильнее природного пола референта.

Классические грамматики называют такие слова гибридами. В греческом paidion («дитя») ведёт себя так же по той же причине: уменьшительное образование получает средний род независимо от того, кто перед говорящим, мальчик или девочка. Fräulein в современном немецком уже не значит «маленькая женщина» — суффикс выцвел семантически и оставил после себя только «незамужняя», при этом род остался прежним. Грамматика консервативнее смысла.

Род без пола: алгонкинские языки

Оджибве, язык анисинабе вокруг Великих озёр, различает два класса: одушевлённый и неодушевлённый. Половой различия здесь нет вовсе: для субъекта-мужчины и субъекта-женщины используются одни и те же формы прилагательных и глаголов, а выбор формы зависит от одушевлённости. В этот класс входят люди, духи, мифологические существа, животные, птицы, рыбы, насекомые и деревья.

Класс читается в окончании множественного числа. Одушевлённые существительные получают -g, неодушевлённые — -n. Слово mitig существует в обоих вариантах: одушевлённое mitigoog означает «дерево», неодушевлённое mitigoon — «палка». Разница между целым растением и его обломком выражается не словарём, а согласовательным классом.

Граница класса заметно шире биологии. Камни в оджибве одушевлённы, потому что традиция приписывает им присутствие духа. Машины, картофель и яблоки носители языка свободно помещают в одушевлённый класс. Пол нарисований зависит от диалекта: слова для денег и хлебных изделий колеблются между классами у разных групп говорящих. Система остаётся живой ровно потому, что решения в ней принимаются сообществом, а не словарём.

Разумное и неразумное: дравидийский вариант

Тамильский и родственные ему языки Южной Азии строят высший уровень деления по признаку разумности. К разумному классу (rational) относятся люди и божества; всё прочее — животные, растения, предметы — образует неразумный класс (nonrational). Внутри разумного класса выделяются мужской, женский и собирательный подклассы; животное и неодушевлённый предмет в эту иерархию вообще не попадают.

Сравнительные данные показывают, что схема не была единой для всей семьи. В пратем дравидийских языках реконструируют три типа родовых систем. Южная ветвь различает мужской, женский и средний род в единственном числе, а во множественном проводит границу между людьми и всеми остальными. Центральная ветвь за исключением телугу режет иначе: мужской человек против всего остального. В телугу и северных языках единственное число сохраняет деление по мужскому полу, множественное — по человечности.

Хорошо видна работа системы на местоимениях. В телугу waadu («он») противостоит adi («она, оно»), а во множественном числе waaru охватывает только людей. Род здесь закреплён за местоименной системой, и исследователи дравидийской морфологии видят в согласовании внутри именной группы зачаточную классификаторную структуру поверх старой родовой.

Пыль, префикс и согласование: нигер-конго

Семья нигер-конго — крупнейшая по числу языков на планете: около 1500 языков, на которых говорят примерно 459 миллионов человек. Следы именных классов находят во всех ветвях семьи, кроме манде, иджоидных, догон и катла-рашад. Ядро системы составляют бантуские языки Восточной и Южной Африки.

Суахили даёт хрестоматийную картину. Каждое существительное получает префикс класса, и этот же класс повторяется в зависимых словах: согласование захватывает прилагательные, числительные, указательные слова и показатели на глаголе. Классы 1 и 2 — это люди: mtu «человек», watu «люди». Классы 3 и 4 — деревья и растения: mti «дерево», miti «деревья». Классы 7 и 8 оформляют предметы типа kiatu «обувь», viatu «обуви».

Здесь спрятана ловушка. Нечётные классы несут единственное число, чётные — множественное, и множественное образуется переходом в соседний класс выше. Существительное класса 11 ubao («доска») может взять плюрализацию из класса 10, а класс 14 ukweli («истина») вообще не склоняется по числу как массовый. Число в бантуских языках живёт внутри классной системы, и эти два грамматических значения переплетены морфологически.

Количество классов варьирует. Типичный бантуский язык держит от 15 до 18 классов; по подсчётам Крейсселя, согласовательных классов обычно от 10 до 15, а атлантические языки Западной Африки доходят до 30. Для протобанту реконструируют 18 согласовательных и 16 формальных классов, а в ганда сохранилось около десяти. В пранигер-конго класс 1 маркировал единственное число человека, класс 2 — множественное: самая старая оппозиция в семье проведена по человечности.

Фула (фульфульде) демонстрирует другой полюс той же идеи. Классы здесь отмечаются суффиксами, и их насчитывается 24 – 26 в зависимости от диалекта. Первые два класса — личные, классы 3 – 6 уменьшительные, 7 – 8 увеличительные, остальные нейтральные. Суффикс подсказывает тип референта: -ki при деревьях и растениях, -nge при крупных животных, -ndu при круглых предметах и жилищах. nagge — «корова», suudu — «дом», lekki — «дерево».

Показателен pronoun-слой фула. Мужчина и женщина принадлежат одному классу, поэтому английские he и she переводятся одним и тем же местоимением. Пол здесь выражается прилагательными, а классовая морфология занята другим делом — распределением предметов мира по грамматическим полкам. Половой род и именной класс оказались независимыми измерениями, и фула выбрал второе.

Луна, женщины и огонь: дырбал

Австралийский язык дырбал из Квинсленда знаменит своими четырьмя классами, которые Роберт Диксон описал в 1960-е годы. Класс I охватывает мужчин и большинство одушевлённых предметов, включая луну: bayi yara — «мужчина», bayi gagara — «луна». Класс II собирает женщин, воду, огонь, войну, опасность и исключительных животных: balan jugumbil — «женщина», balan buni — «огонь». Класс III содержит съедобные плоды и овощи, класс IV — всё, что не поместилось в первые три.

Распределение опирается на мифологию. Луна и солнце связаны сюжетом о супругах, где солнце — женщина из класса II, и грамматика хранит этот сюжет. Птицы размещены во втором классе как опасные, исключительные существа. Для носителя, знающего традиции, каждое распределение логично; для постороннего оно выглядит произвольным.

Формально класс проявляется в именных показателях и указательных словах. Кэтрин Пластер и Мария Полински подчёркивают: четыре класса реализуются в согласовании с указательным словом-«маркером существительного». Это тот же механизм, что и в суахили или оджибве, только с другим семантическим словарём.

Счёт и форма: классификаторы Восточной Азии

В мандаринском наречии китайского числительное не соединяется с существительным напрямую. Между ними обязателен классификатор: sān běn shū буквально «три штуки-переплетённые-книги», где běn указывает на переплетённые тома. Три собаки — sān zhī māo с классификатором zhī для животных; три реки — sān tiáo hé с tiáo для длинных тонких предметов; три листа бумаги — sān zhāng zhǐ с zhāng для плоских поверхностей.

Словарь классификаторов открытее, чем словарь родов. В активном обиходе мандарина около 150 классификаторов, ещё свыше сотни держатся в специализированной и литературной речи. Универсальный gè служит запасным выходом, когда точный классификатор недоступен говорящему. Японский называют языком счётных слов: животных считают san-biki, людей yo-nin, длинные предметы go-hon, и выбор зависит от вида и формы считаемого.

Тот же ареал даёт вариации. Корейский, вьетнамский и тайский требуют классификатор при числительном; бенгальский, ассамский, персидский, австронезийские и майянские языки выстроили собственные системы такого типа. Книжная традиция классического китайского обходилась без обязательных классификаторов — потребность в них выросла в современных разновидностях.

Принципиальное отличие от рода — локальность. Классификатор не меняет форму других слов во фразе; он стоит на своём месте при числительном и молчит в остальных позициях. Существительное китайского языка нейтрально по числу: shū значит «книга» и «книги» без различия. Сам акт счёта требует выделения отдельной единицы из массы, и эту работу выполняет классификатор, а не окончание.

Кольцо вокруг корня: берберские языки

Афразийская семья держит бинарный род как прочную категорию. Мужской род обычно не имеет внешней отметки; женский маркируется. В семитских языках отметка стоит на правом краю слова: арабское tˤifl «мальчик» против tˤifl-a «девочка».

Берберские языки добавили вторую отметку. В ташельхит женщина выражается показателем t- у начала слова и -t в конце: afrux «мальчик», t-afrux-t «девочка». Любое женское существительное заканчивается гласным либо t, иных согласных в этой позиции женские слова не допускают. Маркировка регулярна: префикс всегда равен t-.

Морфологи спорят, где живёт род. Одни считают, что главный показатель — левый, кольцевая структура вторична; Faust и Lahrouchi разбирают, почему t появляется и перед корнем, и после него, и что диктует запреты на его сочетания с прочими показателями. Для внешнего наблюдателя важнее итог: род записан с двух сторон слова одновременно с двух сторон корня.

Сравнение стратегий

Числа в таблице — ориентиры, не догма: подсчёт классов суахили расходится у разных авторов, и семь классов покрывают бо́льшую часть повседневной речи.

Живые и стирающиеся системы

Классные системы изнашиваются и восстанавливаются. Бантуские языки в ходе истории сократили набор классов до десятка, как это произошло в ряде современных языков при сохранении древнего числа в ганда. Крейссель обращает внимание на морфологическую непрозрачность: показатели класса и числа в нигер-конго слились в неразложимые портманто-морфы, которые уже не делятся на «род» и «число» при самом тщательном анализе.

Согласовательные метки переходят в заимствования по-разному. Немецкие уменьшительные держат средний род железной рукой даже тогда, когда суффикс потерял уменьшительное значение; интимные формы на -i остаются привязанными к идее малого и детского. Оджибвейский словарь допускает колебания рода у слов одной вещи у соседних диалектов. Дырбальская логика четверного класса читается только с мифом в руках.

Выбор стратегии остаётся за языком. Испанский хранит два рода в артикле, суахили раскладывает мир по двадцати полкам с глагольным эхом, мандарин берёт форму предмета в момент счёта, оджибве спрашивает о духе, а фула — о том, круглое ли это жилище. Фон Штейнталь в XIX веке ещё спорил, зачем языку эта роскошь; ответа в единой формуле нет, есть только каталог решений, каждое из которых работает у своих носителей.