Поль Сезанн (1839-1906)
Сезанн разрушил законы перспективы задолго до кубизма — и десятилетиями терпел насмешки Салона за то, что позже назовут гениальностью. Отвергнутый публикой, поддержанный лишь горсткой друзей, он писал горы, карты и черепа, ища скрытую структуру мира. Признание пришло за несколько лет до смерти художника в 1906 году. Подробности ниже.
Знаменитый французский живописец Поль Сезанн был первопроходцем постимпрессионизма. Живший и работавший с самыми известными мастерами импрессионизма, находясь в начале своего пути под их влиянием, Сезанн, в поисках собственного стиля, пошел дальше своих коллег. Познав искусство передачи чудесных состояний природы, художник углубился в поиски формообразующих основ всего окружающего и пытался познать внутреннюю логику вещей. Новаторский подход живописца не позволил ему при жизни получить заслуженный успех и славу. Лишь время расставило все по своим местам.
Метания юности
Будущий художник родился 19 января 1839 года в небольшом городке на юге Франции - Эксе. Поль был первенцем в семье банкира Луи - Огюста Сезанна. Отец, начинавший с производства и продажи шляп, а затем открывший собственный банк, был человеком очень властным, вся семья строго подчинялась его воле. Мать художника, Анна - Елизавета, родила ещё двух дочерей – Марию и Розу, но обожала своего первенца – Поля, и всегда старалась его поддерживать. Сам живописец всю свою жизнь боготворил и боялся своего отца.
С детства, имея тягу к рисованию, Поль Сезанн с пяти лет разрисовывал стены в доме углем, уже тогда создавая весьма правдоподобные изображения. Но его успехами гордилась только мать, отец мечтал видеть в сыне своего приемника. По воле отца, Поль в 1849 году поступает в одну из лучших городских школ – школу Сен-Джозеф, откуда, в 1852 году переходит в шестой класс престижного закрытого колледжа Бурбон.
В колледже будущий знаменитый художник Поль Сезанн знакомится с будущим знаменитым писателем – Эмилем Золя. ИХ дружба, в итоге, сыграла значительную роль в судьбе живописца. А тогда, в юности, именно Золя открыл Полю волшебный мир книг и поэзии. Приятели часто гуляли, уходя далеко от Экса, полные мечтаний о прекрасном будущем и чистой любви.
В 1855 году, шестнадцатилетний Поль оканчивает колледж, отличившись в написании стихов на французском и латыни, и никак не реализовавшись в качестве художника. После окончания колледжа, Сезанн поступает на юридический факультет, на чем, в категоричной форме настоял его отец. Параллельно, вечерами, Поль начинает заниматься в экской школе живописи Жозефа Жибера. К радости юноши, отец не усмотрел в этом желании сына ничего предосудительного.
Любимым местом начинающего художника становиться недавно открытый городской музей, где выставлялись живописные полотна. Здесь, и на занятиях в школе Жибера Поль чувствовал себя по настоящему счастливым, у него появилась мечта стать художником. Но его отец и слышать не желал о таком повороте в судьбе единственного сына, он по прежнему настаивал на изучении юношей совершенно не интересного ему права. Душа молодого Сезанна мечтала о Париже, куда его активно зазывал друг по колледжу - Эмиль Золя, перебравшийся к тому времени во французскую столицу и пробовавший свои силы в литературном творчестве. В конце концов, Поль Сезанн все таки забросил занятия по праву и добился от отца позволения уехать в Париж, где Золя убеждал его начать серьёзно учиться живописи.
В 1861 году юный живописец перебирается в столицу Франции и готовится поступать в Академию художеств. Сезанн начинает посещать занятия в мастерской Люиса, где знакомится с будущими импрессионистами Камилем Писсарро и Клодом Моне, которые обучались рисунку, но уже имели собственное сформированное видение пути развития живописного искусства.
Писсарро сразу поверил в Сезанна и прочил в будущем ему успех. Но молодой художник из провинции чувствовал себя чужим в атмосфере столичной мастерской. Единственным другом, которого он там завел, был его земляк - карлик Ахилл Амперера, который впоследствии увлеченно писал обнаженных женщин. Поль Сезанн был очень не уверен в своих силах и в своем таланте. Временами ему казалось, что все его занятия бессмысленны и нужно вернуться в Экс, чтобы стать преемником отца. Вероятно, художника мучили угрызения совести и чувство вины перед родителем, надежды которого он не оправдал. Эти душевные терзания и сомнения, в конечном итоге привели к тому, что художник бросил любимую живопись и в том же 1861 году вернулся в родной город.
В Эксе Поль стал работать в банке Сезанна – старшего, которого невероятно обрадовало «возвращение блудного сына». Но радость обоих была недолгой. Поль не мог долго жить без живописи и скоро, от тоски вновь стал посещать школу Жибера. После проведенного дома года и бесконечных разговоров с отцом, молодой человек вновь отправляется в Париж, на этот раз, приняв решение, во что бы то ни стало поступить в школу при Академии художеств.
Правда, готовясь к сдаче экзаменов, Сезанн вдруг обнаружил, что ему совершенно чуждо то искусство, которое он вознамерился изучать. Салонная живопись казалась ему ненужной и пустой. Плюс, Поль вновь стал сомневаться в собственном таланте. Он много работал, но его недовольство собой лишь усиливалось. Результатом стала очередная неудача – художник так и не смог поступить в школу живописи.
В 1863 году он посетил Салон, где увидел отвергнутую публикой скандальную работу Эдуарда Мане «Завтрак на траве». Это эпохальное произведение, благодаря которому в искусстве того времени свершился настоящий переворот, изменило и видение мира Сезанна. Именно оно приобщило молодого художника, как и многих его ровесников, к новому пониманию искусства.
Судьбоносным для Сезанна стало знакомство с Фридериком Базилем, случившееся в этом же году. Базиль привел его в мастерскую Глейра, откуда вышли Клод Моне, Альфред Сислей и Огюст Ренуар. Природная робость, с одновременно вздорностью характера, не позволили Сезанну влиться в круг будущих импрессионистов. В итоге, художник всегда держался особняком, старался не вступать в обсуждения и разговоры и не участвовал в их встречах.
В 1864 году, получив отказ Салона принять его новые работы, Сезанн вновь бросает занятия живописью и снова возвращается в Экс. Правда, и там он продолжает писать, не в силах отказаться от занятий искусство. В итоге, через полгода, Сезанн вновь приезжает в Париж, чтобы предложить свои работы для участия в Салоне, и вновь получает отказ. Расстроенный, почти потерявший веру в себя художник, в очередной раз отправляется домой ни с чем.
В Эксе Поль посвящает себя портрету. Он упорно работает, но и в следующем году произведения художника не были приняты Салоном. Сезанн совершенно отчаялся. Он решил, что его творчество никогда не будет понято, но по-другому писать не хотел. Вновь приехав на Салон и выставив свои произведения, он получает издевательские овации, публика открыто смеется над живописцем.
Но на Салоне происходит и нечто хорошее – кто-то знакомит художника с Эдуардом Мане, который тепло отзывается о творческих исканиях молодого дарования. Наконец, получив положительный отзыв, да ещё и от своего кумира - Сезанн обретает уверенность в правильном выборе творческого пути. Вернувшись в Экс, живописец становится своего рода знаменитостью. Его начинают узнавать на улице, местные художники даже пытаются копировать его работы, но любопытство публики по-прежнему оставалось скорее враждебным.
Искушение святого Антония
Произведение «Искушение святого Антония» (1867-1869 годы, Фонд Э. Бюрле, Цюрих) относится к ранним работам Сезанна. Используя классический религиозный сюжет, художник изображает обнаженные женские тела на фоне природы. Собственно, сюжет был лишь поводом для открытого написания обнаженной натуры. Сам святой Антоний, который, по идее, должен был быть центральным персонажем картины, отведено скромное место у левого края полотна, да и там, его фигура практически сливается с фоном.
Ни в лице, ни в позе святого Антония не читается внутренняя борьба человеческой плоти и духа. Если бы целью художника было изображение христианского святого, борющегося с греховным наваждением, то можно было бы сказать, что работа Сезанну не удалась. Но живописец вовсе к этому не стремился, его интересовали лишь женские тела.
Резкие контрасты светотени лепят объем, с помощью мощных монументальных форм. Сама классическая пирамидальная композиция центральной части работы, кажется, не имеет отношения к сюжету: девушки, образующие замкнутый круг своими фигурами, вовсе не обращаются к святому Антонию. Они существуют независимо от него. И лишь умело скомпонованная фигурная группа, расположенная на самом краю полотна - святой Антоний и искусительница, представшая пред ним в утрированно откровенной позе, соответствует названию работы. Эта пара построена по классическому принципу симметрии. Открытая поза женщины, демонстрирующей своё тело, противопоставлена закрытой позе Антония, торопливо запахивающего грубые одежды.
Примечателен тот факт, что Сезанн не стал изображать красавиц, он правдиво пишет несовершенные женские тела. Кстати, красавицами их можно назвать с большой натяжкой: Сезанн далек от идеализации образов, он пишет просто — женщин. Влияние импрессионистов чувствуется в контрастных цветных тенях и рефлексах окружающей зелени на телах женщин. Однако Сезанн использует находку импрессионизма чрезмерно, почти доводя её до абсурда, что сближает его произведение с работами фовистов, которым ещё только предстоит выйти на мировую художественную сцену.
Личная жизнь
Год спустя, в 1870, художник знакомится с Гортензией Фике, которая становится его постоянной натурщицей. Начавшуюся в этом же году войну с Пруссией, Сезанн, вместе с Фике, пережидал в Эстаке (провинция Прованс). Живописец тщательно скрывал от семьи свою связь с натурщицей, иначе разгневанный отец мог оставить его без содержания, которого и так едва хватало на жизнь. Лишь благодаря скудной помощи отца художнику, не понятому и не принятому публикой, удавалось выживать, поэтому, даже когда у Гротензии в 1872 году родился сын Поль, это важнейшее событие осталось тайной для всех близких Сезанна.
Вскоре художник перебирается в Понтуаз, где жил Камиль Писсарро – один из немногих, кто верил в потенциал Сезанна. Поддержка друга оказалась очень кстати. Импрессионист Писсарро учил, что нужно отречься от своего эго и писать то, что видишь, перенося на холст реальное состояние природы и не интерпретируя окружающий мир.
Здесь же Сезанна представляют доктору Фердинанду Гаше, который увлекался живописью и ценил «новое» искусство. Гаше сразу заявил, что считает Сезанна великим художником, и убедил его переехать в его дом в Овере. Восторженное восприятие Гаше творчества Сезанна вселило в живописца надежду. Никто и никогда до этих пор не интересовался его работами и не принимал их всерьез. Здесь же художник почувствовал подлинный интерес всей семьи Гаше к своему творчеству и стал писать многочисленные пейзажи, увлекшись импрессионистическим методом письма.
Яркая индивидуальность
Картина «Дом повешенного» (1873 год, Музей д’Орсе, Париж), не смотря на своё мрачное название, представляет собой солнечный пейзаж. Мастерское и необычное композиционное построение полотна подобно коллажу и основано на совмещении разных планов.
Передний план вводит зрителя в пространство картины. На нём мы видим ничем не примечательный песчаный склон, с обрубками дерева в нижнем левом углу, размещенными здесь в качестве «отправной точки» для постепенного продвижения вглубь. Второй план занимают постройка с темной крышей и поросший травой холм, за которыми открывается неприглядный «дом повешенного», словно выступающий из холма и представляющий собой третий план картины. За ним виднеется крыша расположенного чуть ниже дома - четвертый план, за которым изображены строения с ярко-рыжими кирпичными стенами.
Вслед за художником, взгляд зрителя из нижнего левого угла полотна спускается по склону холма, петляя среди стен построек и неровностей рельефа и открывая, таким образом, всю глубину пространства. И чем больше вглядываешься в это пространство, тем более сложным оно представляется. Сезанн передал пейзаж именно таким, каким увидел его в натуре, не перестраивая при помощи перспективы, поэтому оранжевые домики кажутся стоящими прямо на крыше ближнего здания, а раскидистые деревья в верхнем левом углу композиции нелепо громоздятся прямо над «домом повешенного».
Именно такие композиционные несуразности, немыслимые для классического искусства, давали возможность художнику правдиво изображать мир таким, каким он его видел. Картина «Дом и дерево» (1873-1874 годы, частное собрание) по композиционному строению напоминает фрагмент предыдущей работы: тот же незаполненный первый план, все так же вырастает прямо из холма белокаменная постройка, на фоне которой красуется ветвистое дерево. Извилистый ствол которого, словно перечеркивает собой плоскость стены, «расползаясь» по ней, будто гигантская трещина. Такой мотив придает странно - волнующие драматические аккорды всему произведению, создавая впечатление тайны, которую хранит в себе дом, будто спрятанный за стволом и ветвями дерева.
Полотно «Дом доктора Гаше в Овере» (1873 год, Музей д’Орсе, Париж) отличается чередованием первого, пустого, и второго – чрезмерно заполненного планов. Так Сезанн создает гармоничную композицию. Изображенным домам, которые художник плотно лепит один к другому, будто бы тесно на этой провинциальной улочке. При внимательном взгляде на линии их стен, становится очевидно, что они далеко не ровные. Сезанн не гонится за четкостью линий, напротив, он намеренно их искажает, так же, как и солнечный свет, освещающий поверхности неравномерно, в зависимости от их фактуры и соседства с другими предметами.
Поль Сезанн пишет только то, что видит, не облагораживая окружающее, как это должен делать «правильный» художник. Уже здесь проявляется тяготение живописца к простым монументальным формам, которые станут отличительной чертой индивидуального стиля мастера. По протекции Камиля Писсарро, Сезанн, в 1874 году, участвует в первой выставке импрессионистов. Вновь его работы подвергаются осмеянию, однако, его работу «Дом повешенного» покупает очень крупный коллекционер, что вселяет надежду в измученного непониманием художника.
Нелегкая жизнь Сезанна хорошо читается на написанном в 1875 году «Автопортрете» (Музей д’Орсе, Париж). На нём мы видим заметно полысевшего художника с пытливым и недоверчивым взглядом. Поль Сезанн интуитивно искал свою дорогу в искусстве, по которой шел в одиночестве, не встречая ни одобрения, ни славы. Произведения мастера оставались непонятыми, а сам он страдал от невостребованности. Лишь природное упрямство и своенравие помогали художнику идти вперед, но постоянные насмешки и одиночество иногда заставляли усомниться в собственном видении искусства. Этим и вызвано недоверие к себе и окружающим, сквозящее во взгляде живописца.
В произведении «Любовная борьба» («Вакханалии», 1875 год, Собрание У А. Гарримана, Нью-Йорк) художник обращается к мифологической теме, которая позволяет свободное изображение компоновки в пространстве обнаженных переплетающихся тел. Экспрессивное полотно производит впечатление этюда из-за подчеркнутой не проработанности самих фигур.
Целый ряд композиционных приемов усугубляет немного давящее впечатление неистовой борьбы ожесточенно-страстно сцепившихся любовников: угрожающе нависают деревья, низкий горизонт подчеркивает огромное небо, словно давящее на героев, агрессивными кажутся даже клубящиеся облака с необычайно резко очерченными контурами. Картина построена по принципу театральной декорации: обрывы берегов с деревьями, растущими на них, служат кулисами. Отсутствие в полотне глубины, лишь подчеркивает этот эффект.
Важная для Сезанна встреча произошла в 1875 году, когда Огюст Ренуар познакомил его с заядлым коллекционером Виктором Шоке, купившего одну из картин художника. С этого момента и началась их долгая дружба. В 1877 году живописец создает «Портрет сидящего Виктора Шоке» (Галерея изящных искусств, Колумбус), на котором мы видим друга художника, сидящего на великолепном кресле эпохи Людовика XVI, в непринужденной домашней обстановке.
На стенах видны произведения искусства, входящие в коллекцию Шоке. Правда, они не входят в «кадр» целиком, а даны фрагментарно или лишь обозначены золочеными рамами. Художник не стремится тщательно воспроизвести обстановку комнаты или фотографически точно передавать черты героя. Он создает обобщенный образ коллекционера, как внимательного и вдумчивого человека, способного интуитивно оценить художественную ценность произведения. Высокая фигура Виктора Шоке выглядит несколько комично на старинном низком кресле, верхний край полотна обрезает его седую шевелюру, а ноги модели и ножки кресла написаны почти вплотную к нижнему краю холста. Это создает впечатление, что коллекционеру тесно в отведенных ему рамках картины.
Один из многочисленных портретов Гортензии - «Мадам Сезанн в красном кресле» (1877 год, Музей изящных искусств, Бостон), которая, кстати, ещё не стала официальной супругой художника, необычайно эффектен по колористической гамме. Красная обивка кресла контрастирует с зеленовато-оливковыми и синими цветами одежды Гортензии и стены за её спиной, а также превосходно выделяет фигуру героини. Работа производит монументальное впечатление благодаря максимальной приближенности молодой женщины к зрителю. Верхний край полотна обрезает часть её прически, а нижний - подол её юбки. Спутница жизни Сезанна смотрит в сторону, а её руки со скрещенными пальцами выстраивают психологическую преграду между моделью и зрителем.
Весьма обобщенную передачу особенностей местности мы видим в пейзаже «Горы во французском Провансе» (1878 год, Национальный музей Уэльса, Кардифф). Сезанн мысленно разбирает предметы на отдельные составляющие их формы, а затем строит из них свою собственную реальность. Этот прием в дальнейшем будет характерной чертой конструктивистов.
Ещё более «конструктивными» являются произведения «Дома в Провансе близ Эстака» (1879 год, Национальная галерея, Вашингтон), «Гора Святой Виктории» (1886 год, Национальная галерея, Вашингтон) и «Дом в Провансе» (1885 год, Художественный музей Херрон, Индианаполис). Камни, холмы, стены жилищ предстают перед нами в виде обобщенных форм, проходя через призму аналитического видения Сезанна, который отсекает от них все лишнее, оставляя только самую суть. Все очертания гор и полей на полотне «Горы в Провансе» (1886-1890 годы, Галерея Тейт, Лондон) подчеркнуто правильны и геометричны.
Художник активно работает, однако Салон по-прежнему отвергает его произведения. Сезанна снова высмеивают на третьей выставке импрессионистов. Правда, находится один ценитель искусства художника, регулярно покупающий его работы – молодой мелкий чиновник, работающий на бирже, по имени Поль Гоген.
Пройдя солидный творческий путь, Поль Сезанн так и не стал импрессионистом. Его увлечение импрессионистской передачей образа природы и световоздушной среды сменилось осознанием необходимости умозрительного упорядочивания окружающей действительности. Художнику было мало видеть и воспроизводить, ему нужно было видеть и передавать скрытую структуру мира.
Жизненные перипетии
В 1886 году произошел целый ряд событий в личной жизни живописца. Во-первых, Сезанна, практически против его воли (так как он был весьма сильно увлечен молодой служанкой в доме отца), женят на Гортензии, которая, по настоянию членов семьи, переезжает в поместье Сезаннов в Провансе. К этому времени сыну художника Полю уже исполнилось четырнадцать лет. Во-вторых, друг юности Сезанна, уже получивший известность писатель Эмиль Золя, публикует роман «Творчество», в котором художник выступил прототипом главного героя. Роман прекрасно продемонстрировал отношение Золя к самому Сезанну и его искусству, закончив жизнь героя самоубийством. Живописец, воспринял этот жест, как громогласное объявление о том, что старый друг не верит ни в самого художника, ни в его искусство. Так закончилась дружба между двумя гениями эпохи – великим писателем и великим художником. В-третьих, умер деспотичный отец живописца, оставив ему солидное наследство.
Два года спустя, Сезанн создает замечательный двойной портрет своего сына Поля, одетого в костюм Арлекина, и его приятеля, одетого в костюм Пьеро. Картина «Пьеро и Арлекин» (1888 год, Государственный музей изобразительных искусств им, А. С. Пушкина, Москва) изображает сцену из масленичного карнавального праздника, проходящего прямо перед постом (в связи с чем второе название картины - «Мардигра», то есть «Масленица»). На полотне отец открыто любуется своим сыном. Мы видим величаво-надменного красавчика Поля, важно выходящего из-за кулис, глядя на зрителя свысока. На его фоне, отрешенный Пьеро, согнувшийся в довольно нелепой позе, кажется услужливым пажом.
По требованию Гортензии, в 1888 году Сезанны переезжают в Париж. Через год картина живописца «Дом повешенного», благодаря проекции коллекционера Виктора Шоке, была представлена на Всемирной выставке. Но работа осталась незамеченной публикой, так как была размещена слишком высоко.
Очередной раз произведения Сезанна не видели и не желали видеть, а его талант снова остался без признания. Живописцу было уже за шестьдесят, проблемы со здоровьем вынуждали его постоянно менять место жительства, но он продолжал писать и даже осуществил свою юношескую мечту - создал собственную работу в духе произведения «Игроки в карты» Луи Ленена, ещё в молодости произведшее на него большое впечатление.
Картина «Игроки в карты» (1892 год, Музей Метрополитен, Нью-Йорк) является жанровым произведением, изображающим троих молодых мужчин за любимым занятием. Фигура наблюдателя на заднем плане обрезана по плечи верхним краем картины, благодаря ней, в композиционном плане холст кажется незавершенным. Стремясь к ясному и четкому выражению идеи, Сезанн написал несколько вариантов этой работы. Заключительный вариант одноименного полотна, созданный примерно в это же время, поражает законченностью, лаконичностью и симметрией, для преодоления излишнего влияния которой, Сезанн обрезает спину правого игрока.
Композиционный и смысловой центры картины совпадают - это кисти рук двоих сидящих мужчин, которые словно обрамляют горделиво стоящую бутыль вина. Произведение лишено строгой жанровости, присущей предыдущему варианту. Здесь нет ничего лишнего, все очень строго и предельно выразительно. Игроки полностью поглощены своим занятием, время для них словно остановилось, весь мир сосредоточился в пределах двух фигур, склоненных друг к другу. Здесь и сейчас в раскладе карт заключено самое важное значение, игра для них становится неким священнодействием, благодаря которому сама картина обретает некий сакральный смысл. Возможно, и бутыль вина на красной скатерти имеют традиционное символическое значение крови и искупления.
Портрет «Парень в красном жилете» (1888-1890 годы, Музей современного искусства, Нью-Йорк) отличается особой выразительностью, благодаря мастерскому использованию цвета. Торжественное сочетание красного и белого цветов усилено обилием черного, который делает профиль героя полотна предельно четким и контрастным. Сезанн не избегает черного цвета, как многие импрессионисты, а наоборот, вводит его в картину, как формообразующий элемент. Волосы молодого человека сливаются с чёрным фоном драпировки, этим приемом, мастер словно «вселяет» модель в пространство полотна, одновременно придавая ему некое трагическое звучание. Образ портретируемого закончен и целостен, даже не смотря на то, что в картине нет конкретики – ни обозначения времени или места, ни намека на род деятельности юноши в красном жилете.
Предметные композиции и пейзажи
Все натюрморты Поля Сезанна узнаваемы: при самом простом минимальном наборе предметов (нескольких фруктов, фарфоровых ваз, тарелок и чашек), наброшенные на стол нарочито небрежные драпировки с изломами и многочисленными складками, придают композиции декоративность и неповторимую выразительность.
Картина «Натюрморт с сахарницей» (около 1888-1890 годов, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург) является одной из самых знаменитых работ Сезанна. Здесь живописец отказывается от линейной перспективы, мы не видим на полотне общей точки схода плоскостей.
Мы видим прямоугольную столешницу с небрежно наброшенной на нее белой драпировкой, уставленную фарфоровой посудой и фруктами, сразу с двух точек зрения: сверху и спереди, что невозможно для традиционного искусства, которое, со времен эпохи Возрождения, трудилось над правильной передачей на двухмерной плоскости холста трехмерного пространства.
Поль Сезанн строит свой натюрморт вопреки главному закону живописи – перспективе. Из-за неверного построения пространства и искажения перспективы становится невозможно определить расстояние от стены до стола, или до виднеющихся на заднем плане резных деревянных ножек, по-видимому, жардиньерки. Также становится неявным взаимоотношение параллельных и перпендикулярных плоскостей стен, стола, пола и выдвижных ящиков. Лишенное глубины и перспективы пространство, выстроенное с относительным соблюдением геометрии, роднит натюрморт с религиозной живописью, стиль которой был создан и утвержден до перспективы, и часто её игнорировал.
Сезанн создает собственную систему координат, в которой каждый предмет обретает самодостаточность и сам по себе может являться «моделью» для художника. «Лишний», на первый взгляд, участок ножек жардиньерки введен неспроста: именно эта деталь, во-первых, «удерживает» всю композицию в правом верхнем углу полотна и, во-вторых, служит мощным колористическим акцентом в общем холодном цветовом фоне верхней части картины, её коричневатые оттенки гармонично перекликаются с коричневой столешницей и теплыми тонами спелых фруктов. Неслучайно художник свободно компонует предметы на плоскости стола, не объединяя их в группы - если мы мысленно уберем какой-либо из них, целостность композиции никак не нарушится.
Эти же черты характерны и для «Натюрморта с яблоками и апельсинами» (1895 год, Музей д’Орсе, Париж), «Натюрморта с драпировкой» (1899 год, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург) и «Натюрморта с баклажанами» (1893-1894 годы, Музей Метрополитен, Нью-Йорк). В первой работе особенно очевидна роль тканей, формирующих пространство своими живописными складками. Именно роскошные ткани заполняют собой всю поверхность холста. Они делают перспективу ненужной, за отсутствием привычной системы координат пространство теряет трехмерность. Хаотичное, на первый взгляд, нагромождение складок скрывает обстановку мебель и помещения. Совершенно не ясно, на чем расположены предметы. Благодаря такому эффекту, создается впечатление подчеркнутой декоративности, и даже театральности, ещё более усиленной плоскостной трактовкой пространства.
В этом натюрморте мастер чрезвычайно выразительно работает с цветом. Яркие восточные ткани, напоминающие экзотические драпировки полотен великого романтика живописи Эжена Делакруа, являвшегося для Сезанна кумиром, создают фон для небрежно наброшенной, испещренной складками белоснежной скатерти и фарфоровой вазы. Внимание зрителя сначала притягивается к этому ослепительному, сложно-сконструированному пятну, чтобы, насладившись мастерской передачей ткани, затем сконцентрироваться ярких фруктах, будто светящихся на белом фоне. Именно белый цвет умело организует всю композицию. Он не дает глазу потеряться в праздничном разноцветье и блуждать по холсту, внося строгость в колористическое решение и «собирая» композицию к центру.
С помощью цвета достигается единство композиции и в «Натюрморте с баклажанами». Благодаря холодной сине-сиреневой гамме полотно смотрится удивительно цельно, имея при этом яркий контраст в виде оранжево-красных яблок. Общая тональность работы сглаживает, будто случайную компоновку предметов в натюрморте. Если бы не цвет, керамические вазы, тарелка и бутыль, чересчур близко приставленные друг к другу, смотрелись бы нелепым нагромождением случайных вещей.
Одним из свидетельств внутренней подавленности художникам ожжет служить «Натюрморт с черепами» (1898-1900 годы, частное собрание). Подобные работы появились в мировом искусстве у голландцев и относились к произведениям «vanitas» («суета сует»), символизировавшим бренность всего земного. Сложенные друг на друга бренные останки, даны крупным планом и занимают большую часть поверхности холста. Отсутствие на картине других предметов и пустые глазницы, приковывающие к себе взгляд зрителя, рождают кощунственные ассоциации с портретом, а не с натюрмортом.
Хотя Сезанн был главным наследником своего отца, любимое им поместье в Эксе, было продано родными без его ведома. Также были уничтожены личные вещи Сезанна - старшего и даже мебель, которую художник помнил с детства.
Расстроенный утратой родного дома, живописец решает приобрести для себя усадьбу, с мрачным названием Черный замок. Не смотря на то, что это намерение так и не осуществилось, Сезанн посвящает этому месту несколько своих пейзажей - «Лес у скальных пещер над Черным замком» (1900-1904 годы, Национальная галерея, Лондон), а также «Мельница на реке» (1900-1906 годы, Художественная галерея Мальборо, Лондон). В них художник, как и ранее, раскладывает все формы на составляющие части, но идет уже дальше – в целом, стиль произведений ближе не к постимпрессионизму, а уже к абстракции.
Излюбленным местом для создания Полем Сезанном своих пейзажей стала гора Святой Виктории. Он восхищался её величественной красотой ещё в юные годы. В поздний период творчества мастер неоднократно писал виды этой горы, передавая её красоту в разных атмосферных условиях и при разном освещении.
Уже под конец своей жизни Сезанн задумал большеформатную многофигурную композицию обнаженных купальщиц на лоне природы. Художник давно мечтал написать это полотно и существует несколько его вариантов, созданных в разное время. Из-за природной робости и нехватки средств, Сезанн никогда не пользовался услугами натурщиц. Поэтому, для создания своей композиции из нескольких обнаженных женских тел даже просил одного своего друга достать фотографии женского ню. Возможно, этим объясняется некая угловатость всех фигур, создаваемых художником без опоры на натуру.
Над полотном «Большие купальщицы» (около 1906 года, Художественный музей, Филадельфия) живописец работал много и упорно, тщательно продумывая компоновку обнаженных фигур в пространстве, педантично выверяя ритм линий тела и вытянутых рук, которые вкупе со склоненными стволами деревьев образуют гармоничный полукруг. Произведение должно было стать шедевром, своеобразным апогеем творчества Сезанна. Художник надеялся обрести себя через гармонию «округлостей женской груди и плеч холмов». К сожалению, мы так и не узнаем, какой бы в итоге хотел видеть свою работу художник, так как смерть прервала его труды.
Мировая слава, пришедшая слишком поздно
Поль Сезанн был одиночкой, он шел своим непроторенным путем, почти никем не понятый и слишком многими осмеянный. Художник не хотел простого воспроизведения натуры, он стремился познать её внутреннюю суть и передать эту основополагающую структуру на плоскости холста. Творчество мастера предвосхитило искусство кубизма и абстракции, изображающее реальность, преломленную сознанием конкретного человека. Сезанн открыл миру «новое искусство», полностью сконструированное в его сознании, а потому глубоко самобытное и индивидуальное.
Лишь под конец жизни признание постепенно стало приходить к художнику. В конце 1880-х творчеством Сезанна заинтересовался парижский торговец картинами Амбруаз Воллар. Сначала он изучал работы мастера, присматривался к ним, интересовался мнением других художников. После долгих раздумий, Воллар решает разыскать Сезанна, чтобы организовать его первую персональную выставку.
Открывшаяся в 1895 году выставка охватывала все периоды творчества живописца, показывая эволюцию его творческого видения и открывая всем неизвестного Сезанна. Пришедшие поддержать художника Клод Моне, Эдгар Дега, Пьер Огюст Ренуар и Камиль Писсарро были поражены. Моне и Дега сразу купили несколько произведений старого знакомого, да и парижская публика уже была готова принять искусство Сезанна.
После первой выставки последовала вторая. Воллар хоть и недорого, но стабильно покупал работы художника. Два его полотна были приобретены Национальной галереей Берлина. Но, лишь в 1900 году, живописец наконец-то снискал признание на родине, в Эксе, положив конец издевательствам и насмешкам.
Постепенно, благодаря участию в парижской Международной выставке, и других мероприятиях, посвященных искусству, Сезанн стал известным во всем мире, имя художника превратилось в легенду. Однако, к сожалению, это заслуженное признание пришло к живописцу с большим опозданием. 22 октября 1906 года Поль Сезанн умер. Лишь после смерти художника, его картины по настоящему обрели своего зрителя.