Секреты русской керамики в эпоху Петра Великого — как царская эпоха повлияла на традиционное ремесло читать ~21 мин.
Гончарное ремесло на территории России насчитывает столетия непрерывной практики. Глиняная посуда, изразцы, кирпич, черепица — всё это производилось задолго до XVIII века в десятках городов и сотнях деревень. Но именно правление Петра I (1682 – 1725) стало периодом, когда керамическое производство прошло через радикальную перестройку. Царь-реформатор изменил не только армию, флот и государственное управление — он затронул и такие, казалось бы, «тихие» отрасли, как гончарство и изразцовое дело. Новые стандарты, новые образцы, новые мастера — всё это сплелось в сложную историю, которую стоит рассмотреть подробно.
Допетровская керамика: что было до реформ
До прихода Петра к власти русская керамика развивалась по собственной логике. В XIV – XVII веках гончарные промыслы были сосредоточены вокруг крупных городов — Москвы, Ярославля, Новгорода, Пскова. Глиняную посуду — горшки, кувшины, миски — делали на ручных и ножных гончарных кругах. Обжиг вели в простых горнах при температурах около 800 – 900 °С.
Особое место в допетровской керамике занимали изразцы. С XV века русские мастера изготавливали терракотовые плитки для облицовки печей и фасадов зданий. В XVI веке появились так называемые муравленые изразцы — покрытые зелёной глазурью. А в XVII столетии расцвело производство многоцветных рельефных изразцов, секрет которых русские гончары переняли у белорусских мастеров, владевших техникой непрозрачных глазурей.
Эти изразцы украшали печи боярских палат, фасады церквей и монастырей. Покровский собор в Москве, храмы Ярославля — Николы Мокрого, Иоанна Златоуста, Иоанна Предтечи — до сих пор сохраняют великолепную изразцовую отделку XVII века. Ярославль стал одним из центров изразцового искусства: здесь плитками облицовывали наличники, стены, купола.
Среди регионов, где гончарное дело было особенно развито, выделяется Гжель — территория к юго-востоку от Москвы. Историки связывают начало керамического производства в Гжели с 1318 годом, когда эти земли вошли в состав Московского княжества. Местная белая глина отличалась высоким качеством. Ещё в XVII веке царь Алексей Михайлович распорядился доставлять гжельскую глину в Москву для изготовления аптекарских сосудов.
Гончарное ремесло в структуре русского города
До петровских реформ ремесленники в русских городах были частью посадского населения — городских жителей, плативших подати и нёсших повинности. Чёткой организации ремесленного труда по западноевропейскому образцу не существовало. Гончары, кирпичники, изразечники работали в мелких мастерских, передавая навыки от отца к сыну.
В Москве 1720-х годов насчитывалось 153 различных «мастерства», каждое из которых соответствовало отдельному цеху. Среди гончаров различали кувшинников и горшечников — специализация была достаточно узкой. Мыловаренное и гончарное производства относились к числу широко распространённых мелких промыслов, существовавших и в городах, и в деревнях.
Петербург, основанный в 1703 году, быстро обзавёлся собственными ремесленными цехами. Здесь появились совершенно новые для России специальности — корабельного дела, компасного дела, галерного мастерства. На фоне этих нововведений традиционные гончарные ремёсла тоже менялись.
Реформа ремесленного производства при Петре I
В 1722 году Пётр I издал указ, вводивший цеховую организацию ремесла. Все «регулярные» граждане делились на две гильдии, ремесленники относились ко второй. Из западноевропейской цеховой системы Пётр заимствовал несколько принципов: обязательное ученичество, выборы старейшин, необходимость получения свидетельства от мастера для открытия собственной мастерской.
Каждый мастер обязан был ставить на изделиях личное клеймо. За плохую работу следовали штрафы и наказания — вплоть до лишения права заниматься ремеслом. Магистрат контролировал качество и количество продукции. Для координации этой работы Пётр учредил Главный магистрат, в задачи которого входила поддержка промышленности в русских городах — и крупной мануфактурной, и мелкой ремесленной.
Государство предоставляло ссуды, помогало с приобретением сырья и сбытом готовой продукции. Цель была прагматичной — сократить вывоз денежных средств за границу и обеспечить потребности армии, флота и дворянства через отечественное производство.
Для гончарного дела эти реформы означали переход от стихийной организации к государственному контролю. Мастер, подмастерье, ученик — строгая иерархия чинов и званий, характерная для петровской системы, распространилась и на керамические мастерские.
Голландское влияние: изразцы «на галанский манер»
Путешествия Петра I по Европе, особенно Великое посольство 1697 – 1698 годов, радикально изменили его эстетические предпочтения. В Голландии царь обратил внимание на расписные фаянсовые плитки — дельфтскую керамику, — которые украшали печи в домах горожан. Русские многоцветные изразцы с единорогами и цветочными розетками показались ему «простоватыми и архаичными».
По возвращении Пётр распорядился обновить изразцовое производство и начать выпуск кафелей «на галанский манер» — гладких, белых, с росписью синей краской. С этой целью он отправлял русских мастеров в Голландию на обучение.
Первые попытки наладить новое производство связаны с Новоиерусалимским (Воскресенским) монастырём под Москвой. В ноябре 1709 года туда были присланы два пленных шведа — Ян Флегнер и Кристиан — для гончарной работы. В августе 1710 года последовал царский указ: “…велено шведам, которые отданы в Воскресенской монастырь, ныне зделать немедленно швецким манером печных изразцов гладких, белых, а по них травы синею краскою, как у князь Матфея Петровича Гагарина, из добрые земли”.
Из текста указа видно, что первые образцы царю не понравились. Пётр подробно описал, какие именно изразцы ему нужны — ссылаясь на конкретный пример в доме князя М. П. Гагарина. Тем не менее он распорядился изготовить большое количество плиток — на десять печей. Так началось постепенное замещение старых русских изразцов новыми, ориентированными на европейские вкусы.
Керамика Летнего дворца и дворца Меншикова
Первые партии голландской фаянсовой плитки попали в Петербург в 1714 – 1718 годах. Их использовали для отделки интерьеров Летнего дворца Петра I и дворца его ближайшего сподвижника — Александра Даниловича Меншикова.
Дворец Меншикова на Васильевском острове стал одним из самых ярких примеров использования изразцов в петровскую эпоху. На облицовку четырёх интерьеров ушло 27 810 расписных бело-голубых кафелей. Часть из них привезли из Голландии, а часть изготовили на Стрельниковском и Ямбуржском кирпичных заводах, а также в различных мастерских Петербурга.
Русские мастера быстро освоили новый стиль. Они поступили с голландской плиткой так же, как голландцы когда-то — с китайским фарфором: переняли общую идею и адаптировали её к собственным условиям. Плитки выполнялись вручную, каждая была индивидуальной, хотя мастер мог использовать трафарет на начальной стадии росписи. До сегодняшнего дня дворец Меншикова сохранился как памятник петровской эпохи, где можно увидеть подлинные изразцовые интерьеры.
Трансформация изразцового дела: от рельефа к живописи
Переход от старых русских изразцов к новым был не мгновенным, а растянулся на десятилетия. В XVII веке русский изразец — это объёмная рельефная плитка, часто многоцветная, с глубокой румпой (коробчатым выступом на тыльной стороне для крепления к печи). В петровскую эпоху изразцы стали плоскими, гладкими, с живописной росписью по белому фону.
Первоначально роспись была монохромной — синей по белому, в подражание дельфтскому фаянсу. Но уже к концу XVIII века палитра расширилась. Мастера стали использовать коричневые, зелёные, жёлтые глазури. Сюжеты тоже менялись: вместо абстрактных орнаментов появились сцены из жизни людей разных сословий, тематические зарисовки, букеты, птицы.
Изразцы начали собирать в панно — крупные композиции, которые становились частью архитектурного декора сложных печей. Этот переход от штучного изразца к изразцовой «картине» — одно из характерных новшеств петровской и послепетровской эпохи.
Гжельская керамика и петровские реформы
Гжельский керамический промысел, существовавший с XIV века, при Петре I получил новый импульс. Фирменная сине-белая роспись, которая впоследствии прославила гжельских мастеров, появилась именно под влиянием петровской моды на дельфтский фаянс. Побывав в Голландии, царь высоко оценил голландскую сине-белую посуду, и мода на подобные изделия быстро распространилась в России.
Гжельские мастера взяли за основу принцип европейских коллег — роспись кобальтом по белому фону, — но наполнили его собственным содержанием. Местные мотивы, характерная пластика форм, особый ритм орнамента — всё это отличало гжельскую продукцию от голландских прототипов.
В первой половине XVIII века гжельские мастера, помимо посуды, производили кирпич, гончарные трубы, изразцы, а также простые глиняные игрушки, которые отвозили на московские ярмарки. Производство оставалось мелким и кустарным, но объёмы росли.
В 1723 году указом Петра I были установлены льготы для предпринимателей, способных «куриозное художество ввести и распространить» с использованием местного сырья. Мануфактур-коллегия специально отметила необходимость развивать ценинный промысел — производство посуды из белой глины: “…рассуждая о ценинной всякой посуде, которая делается из белой глины и вывозится в Россию из других государств, а в России такая белая глина находится, из которой имеется надежда, что можно делать в России всякую ценинную посуду и табачные трубки”.
Первый ценинный завод Гребенщикова
В 1724 году в Москве Афанасий Кириллович Гребенщиков открыл ценинный завод — первое в России предприятие, производившее майолику с росписью по сырой эмали. Первоначально завод выпускал курительные трубки. Позднее к ним добавились изразцы, а в конце 1730-х годов — посуда, покрытая эмалью.
Гребенщиков получил статус официального поставщика двора. Его завод стал связующим звеном между старой русской керамической традицией и новым, ориентированным на Европу производством. Майолика Гребенщикова сочетала русские формы с европейскими декоративными приёмами.
Само слово «ценина» (от персидского «чини» — фарфоровый, глиняный) в XVIII веке обозначало керамику с покрытием из белой эмали. Ценинное дело стало одной из тех отраслей, которые государство целенаправленно стимулировало — через льготы, заказы, контроль качества.
Поиски фарфора: мечта Петра
Пётр I узнал об изобретении саксонского фарфора одним из первых — предположительно, от самого курфюрста Августа II Сильного. Немецкий алхимик Иоганн Фридрих Бёттгер в 1708 – 1710 годах создал в Мейсене первый европейский фарфор, и Пётр предпринял настойчивые попытки повторить этот успех.
В 1712 году, посетив резиденцию прусского короля Ораниенбург, царь осмотрел две комнаты, оформленные в «китайском стиле», и был впечатлён. По его указанию во дворце Монплезир в Петергофе в 1719 – 1722 годах создали «Китайский» (или «Лаковый») кабинет, и начались первые закупки восточного фарфора для царских резиденций.
В 1717 году Пётр пригласил из Дрездена некоего Петра Эггебрехта, засылал с тайным поручением ко двору Юрия Кологривова, платил значительные суммы китайскому агенту — всё ради разгадки секрета фарфорового производства. Эти попытки при жизни Петра не увенчались успехом: создание русского фарфора состоялось лишь в 1740 – 1750-х годах, уже при Елизавете Петровне.
Тем не менее именно петровский импульс запустил процесс. Без его настойчивого интереса к европейским технологиям путь к русскому фарфору мог оказаться гораздо длиннее.
Дмитрий Виноградов и рождение русского фарфора
Хотя фарфоровое производство в России началось уже после смерти Петра I, его истоки лежат в петровской программе модернизации. В 1744 году императрица Елизавета Петровна поручила организовать порцелиновую мануфактуру на берегу Невы. Для этого пригласили арканиста Кристофера Конрада Гунгера — человека с сомнительной репутацией, работавшего ранее в Вене и Венеции.
Гунгер два года безуспешно пытался получить фарфор. К нему был приставлен молодой русский учёный Дмитрий Иванович Виноградов — выпускник петербургской Академии наук, учившийся вместе с Ломоносовым в Германии. В отличие от Гунгера, действовавшего по готовым рецептам, Виноградов подошёл к делу экспериментально: ставил опыты, сравнивал результаты и записывал их в специальный журнал.
В конце 1746 года, используя гжельские белые глины, олонецкий кварц и алебастр, при обжиге 600 – 900 °С Виноградов получил удовлетворительный фарфор. Второй обжиг после покрытия глазурью проводился при температуре около 1400 °С. Главная трудность состояла в чистоте технологического процесса — предохранении белоснежной массы от продуктов горения.
Мельницы для подготовки шихты (смеси компонентов) и печи для обжига Виноградов сконструировал сам. Глину подготавливали в Гжели, затем в виде брусков доставляли в столицу. Судьба Виноградова сложилась трагически — за малейшие неудачи его лишали жалованья, подвергали телесным наказаниям. С выдающимся учёным обращались как с колодником. Он скончался в 1758 году в возрасте тридцати восьми лет.
Технология керамического производства петровской эпохи
Керамическое производство начала XVIII века в России базировалось на нескольких технологических процессах, каждый из которых требовал специфических навыков.
Подготовка глины включала добычу, выдерживание (вылёживание), промывку и замес. Русские гончары использовали различные типы глин: красные железистые — для простой бытовой посуды, белые каолиновые (прежде всего гжельские) — для более качественных изделий. Глину смешивали с песком, толчёным кварцем, иногда с измельчённым гранитом или ракушечником для повышения прочности черепка.
Формовка велась на гончарном круге — ручном или ножном. Для изразцов применяли деревянные формы с вырезанным рисунком: глиняную массу вдавливали в форму, а после подсушивания извлекали готовую плитку с рельефом. При переходе на гладкие голландские изразцы потребность в резных формах сократилась, зато выросла роль живописца.
Обжиг проводился в горнах — керамических печах различной конструкции. Температура обжига для простой керамики составляла 800 – 900 °С, для глазурованных изразцов — до 1000 – 1050 °С. Более высокие температуры, необходимые для фарфора (1350 – 1400 °С), в петровское время в России ещё не были доступны.
Глазурование — нанесение стекловидного покрытия на поверхность изделия — было одной из наиболее сложных операций. Для муравленых изразцов XVII века использовали свинцовую глазурь с добавлением оксида меди, дававшего характерный зелёный цвет. В петровское время осваивали оловянные глазури, создающие белый непрозрачный фон для росписи — именно такую технологию применяли в Дельфте.
Сырьевая база: глины, краски, глазури
Россия располагала богатыми залежами керамического сырья. Гжельские месторождения белой глины были наиболее известными, но не единственными. Белые и светлые глины добывали также в Олонецкой губернии (Карелия), под Архангельском, в ряде районов центральной России.
Красные глины, содержащие оксиды железа, встречались повсеместно. Они годились для производства кирпича, простой посуды и грубых изразцов. Для более тонких изделий требовались глины с низким содержанием железа — именно такие использовали в Гжели.
Кобальт — главный пигмент для сине-белой росписи — в петровское время ввозили из-за границы. Российские месторождения кобальтовых руд были разведаны позднее. Оловянные белила для глазурей тоже были привозными: олово поступало из Англии и Саксонии.
Эта зависимость от импортного сырья была одной из проблем, которые Пётр стремился решить. Поиски местных источников минерального сырья для керамики, стекла и фарфора шли параллельно с геологическими разведками руд для металлургии.
Пленные мастера и иностранные специалисты
Характерная черта петровской эпохи — привлечение иностранных мастеров к развитию российских производств. В керамическом деле это проявилось особенно ярко.
Пленные шведы, захваченные в ходе Северной войны (1700 – 1721), были одними из первых, кого Пётр задействовал в производстве изразцов. Ян Флегнер и Кристиан, присланные в 1709 году в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, должны были изготовить печные изразцы «швецким манером». Использование военнопленных для ремесленных нужд было обычной практикой того времени.
Помимо пленных, Пётр приглашал и вольнонаёмных специалистов. Из Голландии, Германии, Швеции приезжали керамисты, стекловары, красильщики. Не все из них оказывались компетентными — история с Гунгером, потерпевшим неудачу в производстве фарфора, тому пример.
Русские мастера, в свою очередь, отправлялись на обучение в Европу. Пётр посылал людей в Голландию для изучения технологий производства плитки и фаянса. По возвращении они передавали полученные знания местным гончарам — так происходил обмен, формировавший новую русскую керамическую школу.
Кирпичное производство и строительная керамика
Помимо декоративных изразцов и посуды, петровские реформы затронули строительную керамику. Возведение Петербурга потребовало колоссальных объёмов кирпича. Уже в первые годы строительства новой столицы были основаны кирпичные заводы — Стрельниковский, Ямбуржский и другие.
Кирпич петровской эпохи отличался от традиционного русского. Пётр ввёл стандарты на размеры и качество: кирпич должен был быть определённой формы, равномерно обожжённым, без трещин и сколов. На каждом кирпиче ставилось клеймо завода-изготовителя — аналогично тому, как клеймили свои изделия ремесленники-гончары.
Для производства строительной керамики использовали местные красные глины, залегавшие по берегам Невы и в окрестностях Петербурга. Обжиг вели в больших напольных печах, вмещавших тысячи штук за одну загрузку. При строительстве Петербурга спрос на кирпич был столь велик, что в отдельные годы вводились ограничения на каменное строительство в других городах — чтобы направить все ресурсы на новую столицу.
Петровское барокко и керамический декор
Архитектурный стиль, сложившийся в 1703 – 1730 годах, получил название «петровское барокко». Он отличался от европейского барокко сдержанностью форм, но при этом активно использовал декоративные элементы — в том числе керамические.
Голландские и немецкие мотивы сочетались с итальянскими и французскими влияниями. Фасады зданий украшались лепниной и, реже, керамическими вставками. Внутри помещений основным носителем керамического декора оставались печи — их облицовывали гладкими расписными изразцами.
В Летнем дворце Петра I, построенном по проекту Доменико Трезини в 1711 – 1714 годах, керамическая облицовка интерьеров стала одним из характерных элементов оформления. Голландская плитка сочеталась с немецкой и, позднее, с отечественной — произведённой на петербургских и подмосковных предприятиях.
Бело-голубая гамма дельфтских изразцов гармонировала с общей сдержанностью петровского интерьера. Этот стиль оказался живучим: бело-синие изразцы оставались популярны в русских домах на протяжении всего XVIII века и позже.
Мануфактуры и заводы: от мастерской к предприятию
Одна из петровских новаций — переход от мелких ремесленных мастерских к мануфактурному производству. В керамике этот процесс шёл медленнее, чем, скажем, в текстильной промышленности, но всё же происходил.
Кирпичные заводы Петербурга были типичными мануфактурами: разделение труда, десятки работников, казённые заказы. Изразцовые мастерские тоже укрупнялись — вместо одного-двух гончаров теперь работали бригады, включавшие формовщиков, обжигальщиков, живописцев.
Государство стимулировало создание новых предприятий через систему льгот, привилегий и прямых заказов. Мануфактур-коллегия, созданная в 1719 году, контролировала развитие промышленности — в том числе керамической. Ссуды на организацию производства, помощь в обеспечении сырьём, содействие в сбыте продукции — всё это было частью петровской экономической политики.
При этом мелкое гончарное производство никуда не исчезло. В деревнях и небольших городах мастера продолжали работать в одиночку или семейными артелями, снабжая местный рынок простой бытовой посудой. Два уклада — мануфактурный и кустарный — сосуществовали, дополняя друг друга.
Керамика и быт петровского времени
Реформы Петра затронули повседневный быт русских людей — и керамика здесь не была исключением. В новых домах Петербурга русские печи уже не строили — их заменяли голландские плиты с облицовкой изразцами. Это был не просто технический выбор, а часть общего курса на европеизацию жизненного уклада.
Менялась и столовая посуда. Традиционные глиняные горшки и плошки постепенно уступали место более изящным фаянсовым и полуфаянсовым изделиям — пусть пока и доступным лишь состоятельным горожанам. Импортная керамика из Голландии, Германии, Англии появлялась на столах дворян и богатых купцов.
Одновременно формировался спрос на отечественные аналоги. Это стало мощным стимулом для русских мастеров: подражая европейским образцам, они совершенствовали собственные технологии. Границы между «привозным» и «своим» постепенно размывались — русские изразцы начала XVIII века порой сложно отличить от голландских без специального анализа.
Керамика и военные нужды
Керамическое производство в петровскую эпоху обслуживало и военные потребности. Кирпич шёл на строительство крепостей — Петропавловской, Кронштадтской, укреплений по границам. Глиняные трубы использовались в фортификации и водоснабжении.
Менее очевидная связь — через аптекарское дело. Керамические сосуды для хранения лекарств, порошков, мазей были необходимы армейским аптекам и госпиталям. Гжельская глина, ещё при Алексее Михайловиче прикреплённая к Аптекарскому приказу, при Петре продолжала поставляться для медицинских нужд. В 1770 году вся гжельская керамическая артель была приписана к Аптекарскому приказу.
Эстетика перелома: русское и европейское
Петровская эпоха в истории русской керамики — это время столкновения двух эстетических систем. Русская изразцовая традиция XVII века тяготела к полихромности, объёмности, орнаментальной насыщенности. Голландская школа, напротив, строилась на монохромной графичности, плоскостности, камерности сюжетов.
Русские мастера не просто копировали голландские образцы. Проникая в мастерские «чуть дальше Петербурга», европейские мотивы трансформировались. Сине-белые кафели обрастали деталями, незнакомыми дельфтским живописцам: русские пейзажи, фигуры в национальной одежде, орнаменты, восходящие к древнерусской традиции.
Такое смешение порождало оригинальные произведения, не принадлежащие целиком ни к одной из традиций. В этом и состоит особенность петровской керамики — она стоит на перекрёстке, впитывая разные влияния и перерабатывая их.
Проблемы качества и контроля
Внедрение новых стандартов сталкивалось с серьёзными трудностями. Квалифицированных мастеров было мало, обучение шло медленно, оборудование оставалось примитивным. Даже при личном контроле Петра результаты нередко оказывались неудовлетворительными — как показала история с изразцами из Воскресенского монастыря, где первые образцы царю не понравились.
Проблемы возникали на всех этапах. Неравномерный обжиг давал бракованные партии. Глазурь отслаивалась или трескалась. Роспись расплывалась при обжиге из-за неправильно подобранных пигментов. Масштабирование производства усугубляло эти трудности: то, что удавалось опытному мастеру в единичных экземплярах, при массовом выпуске часто не воспроизводилось.
Система клеймения и штрафов, введённая Петром, решала проблему лишь частично. Без фундаментальных знаний о свойствах материалов — химии глазурей, физике обжига — выйти на стабильное качество было крайне сложно. Эти знания пришли позже, уже во второй половине XVIII века, с развитием естественных наук в России.
Послепетровский период: инерция и развитие
После смерти Петра I в 1725 году созданная им управленческая система в целом продолжала работать, хотя темп реформ замедлился. В 1727 – 1736 годах крестьяне были окончательно закреплены за землёй и утратили право свободно покидать своих хозяев. Это негативно сказалось на развитии ремёсел: приток свободной рабочей силы в города сократился.
Рабочие мануфактур были закреплены за предприятиями. Фабрикантам до 1747 года запрещали покупать деревни к заводам. Ремесленники лишились права брать откупы и подряды — то есть заниматься торговлей. Всё это тормозило развитие частной инициативы в керамическом производстве.
Однако заложенный Петром фундамент оказался прочным. Цеховая организация, стандарты качества, привычка к европейским формам и технологиям — всё это продолжало работать. Гжельский промысел рос. Ценинный завод Гребенщикова функционировал. Изразцовые мастерские Петербурга и Москвы выполняли заказы для дворцов и частных домов.
В 1744 году, спустя двадцать лет после кончины Петра, была основана порцелиновая мануфактура — будущий Императорский фарфоровый завод. Ещё через несколько лет Дмитрий Виноградов создал русский фарфор. А в 1766 году шотландец Фрэнсис Гарднер основал в Вербилках частный фарфоровый завод, который на протяжении следующего столетия снабжал своей продукцией дворянские усадьбы и купеческие дома по всей России.
Региональные особенности гончарного производства
Россия к началу XVIII века не была однородной в отношении керамического ремесла. Каждый регион имел собственные традиции, определявшиеся составом местных глин, климатом, торговыми связями и культурными контактами.
Новгородские и псковские мастера издавна производили чернолощёную керамику — посуду с характерным тёмным блестящим покрытием, которое достигалось за счёт восстановительного обжига и полировки поверхности ещё сырого изделия камнем или костью. Этот тип керамики сохранялся в быту и в петровское время, особенно в сельской местности, где европейские новшества доходили медленно.
Ярославские мастера, прославившиеся изразцовым декором в XVII веке, в петровскую эпоху столкнулись с необходимостью адаптироваться. Старая полихромная традиция вступила в конкуренцию с новой голландской модой. Часть мастерских перешла на выпуск гладких расписных плиток, другие продолжали работать в прежнем стиле, обслуживая провинциальный рынок, менее подверженный столичным веяниям.
На юге России — в районах, прилегающих к Причерноморью и Поволжью, — керамические традиции испытывали влияние восточных культур. Здесь встречались глазурованные изделия с бирюзовым покрытием, восходящие к золотоордынским и среднеазиатским образцам. Петровские реформы этих отдалённых регионов коснулись в меньшей степени.
Роль монастырей в керамическом производстве
Монастыри на протяжении веков были центрами ремесленного производства. Керамика — не исключение. При крупных обителях существовали гончарные мастерские, обеспечивавшие монастырский обиход и ближайшие поселения утварью.
Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, куда Пётр I направил шведских пленных для производства изразцов, к тому моменту уже имел собственную изразцовую традицию. Ещё при патриархе Никоне в 1650 – 1660-х годах здесь были организованы керамические мастерские, выпускавшие многоцветные изразцы для облицовки монастырского собора — одного из крупнейших архитектурных проектов XVII века.
Пётр фактически использовал уже существовавшую инфраструктуру — мастерские, горны, запасы глины — для внедрения новых технологий. Это было типично для петровского подхода: не создавать с нуля, а переориентировать имеющиеся ресурсы на новые задачи.
Другие монастыри — Троице-Сергиева лавра, Соловецкий монастырь, обители Ростова Великого — тоже имели керамические производства, но их роль в петровских преобразованиях была менее заметной. Основные усилия государства сосредоточились на столичных и подмосковных предприятиях.