«Генеральная репетиция» Александра Галича, краткое содержание читать ~6 мин.

Автобиографическая повесть написана в 1973 году. Эта книга — органичное соединение личных воспоминаний автора о советской театральной цензуре с полным текстом его собственной запрещённой пьесы «Матросская тишина». По мотивам содержащейся в тексте пьесы режиссёр Владимир Машков в 2004 году снял успешный художественный фильм «Папа».

Зимой 1958 года драматург Александр Галич вместе с женой приезжает к подъезду Дворца культуры комбината «Правда». Здесь молодая театральная Студия, будущий «Современник» во главе с Олегом Ефремовым, показывает генеральную репетицию пьесы «Матросская тишина». Текст формально имеет разрешительный номер Главлита, однако партийные чиновники уже дали негласное указание прекратить работу над спектаклем. В полупустом зале в первом ряду сидят две партийные дамы — Соколова и Соловьева. От их слова зависит судьба постановки.

Действие пьесы начинается на сцене. Август 1929 года, город Тульчин, Рыбакова балка. Мелкий кладовщик Абрам Ильич Шварц заставляет своего двенадцатилетнего сына Давида бесконечно играть на скрипке упражнения Ауэра. Отец страстно мечтает о великом будущем для мальчика. В город из Палестины возвращается старый знакомый Мейер Вольф, не нашедший счастья у Стены Плача. Во двор приходят соседские девочки — Хана Гуревич и Таня.

Наблюдая за пустым залом, Галич погружается в давние воспоминания. Он описывает своё детство на Чистых прудах в Москве и старый замурзанный альбом с марками, купленный у вдовы пьющего дворника. Мальчиком он нашёл редчайшую марку «Русский телеграф». Хитрый филателист дядя Меша с Главпочтамта забрал марку на экспертизу, а потом прилюдно заявил, что это грубая подделка, и выбросил её. Автор сравнивает холодный взгляд этого базарного мошенника со взглядом высокопоставленного театрального директора Александра Солодовникова. Они оба нагло объявляют обманутого человека обманщиком.

Второе действие пьесы переносит зрителя в Москву 1937 года. Давид учится в Консерватории. Отца его соседа по общежитию Славы Лебедева внезапно объявляют врагом народа. Неожиданно к Давиду приезжает Абрам Шварц с полными карманами чернослива. Сын мучительно стыдится своего нелепого, шумного, провинциального отца перед столичными друзьями — парторгом Иваном Кузьмичом Чернышевым и поэтессой Людмилой Шутовой. Старик быстро понимает настроение сына, оставляет ему скоплённые деньги и тихо уходит. Давид осознает свою подлость, просит прощения в пустоту, но исправить случившееся уже нельзя.

В антракте Галич вспоминает театральную юность. Он рассказывает об учёбе в Оперно-Драматической Студии Константина Сергеевича Станиславского. Великий актёр Леонид Миронович Леонидов написал на его заявлении суровую резолюцию: актёра из парня не выйдет, но что-нибудь получится. Позже Галич перешёл в Студию Валентина Плучека и Алексея Арбузова. Студийцы написали и поставили насквозь фальшивую, как теперь абсолютно ясно автору, пьесу «Город на заре». Студенческая молодёжь искренне верила в партийную риторику, оправдывая ходульной романтикой окружающий государственный террор.

Затем память переносит автора в осень первого года войны. В городе Грозном он без памяти влюбился в русскую красавицу Юлю Дочаеву, жену секретаря обкома партии. Чеченский поэт Арби Мамакаев ночью привёл лошадей и уговаривал Галича бежать в горы от наступающих немцев. Драматург отказался ради свидания с Юлей, но она не пришла. Ее муж застрелился из-за приказа провести карательный рейд по чеченским аулам. Саму Юлю позже депортировали вместе с чеченцами в Казахстан, где она умерла от туберкулёза.

Третье действие пьесы разворачивается осенью 1944 года в санитарном поезде. В «кригеровском» вагоне бредит тяжелораненый старший лейтенант Давид Шварц. За ним ухаживает медсестра Людмила Шутова. В горячечном сне Давиду чудится погибший отец. Абрам спокойно рассказывает, как в Тульчине немцы повели евреев на расстрел. Старик ударил фашистского прихвостня Филимонова детской скрипкой Давида по лицу. Давид отвечает отцу, что его танковая часть освободила Тульчин и он лично казнил этого предателя на Вокзальной площади. Сын умирает под звуки радиосообщения о переходе советскими войсками границы Восточной Пруссии.

Эта сцена вызывает у автора череду новых больничных воспоминаний. Он рассказывает о Сергее Донцове, школьном учителе, которого нехватка дешёвого анальгина в Боткинской больнице превратила в морфиниста. Позже сам Галич оказался на операционном столе в ленинградской больнице имени Эрисмана с тяжелейшим заражением крови. Фронтовой хирург Анна Ивановна Гошкина сутками не отходила от его постели. Она чудом спасла ему руку и саму жизнь. Галич мысленно благодарит простых рядовых врачей, противопоставляя их бездушным номенклатурным писателям вроде Николая Грибачева и Аркадия Васильева, которые позже будут жестоко судить его на секретариате.

Начинается четвёртое действие пьесы. Май тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Вдова Давида Таня слушает по радио мазурку Венявского. В комнате висит портрет погибшего мужа. В гости приходит постаревший Мейер Вольф. Из Владивостока прилетает внук старухи Гуревич — Миша Скоробогатенко. Мальчики разглядывают диапозитивы о жизни на Марсе. Давид-младший ставит пластинку с записью игры своего отца. Спектакль завершается под звуки праздничного салюта Победы. Занавес закрывается в гнетущей тишине зала.

Ответственные партийные дамы покидают Дворец культуры недовольными. Соколова громко называет пьесу фальшивой, за что разъярённый Галич бросает ей в лицо яростное слово: “Дура”. Директор Солодовников трусливо произносит пустые фразы о необходимости поиска другого, жизнеутверждающего репертуара. Режиссёр Георгий Товстоногов услужливо подсказывает формулировку для отмены спектакля. Постановка окончательно запрещена. Молодые актёры Олег Табаков и Евгений Евстигнеев подавлены.

Через десять дней Галич приходит на приём к Соколовой в здание Центрального Комитета партии на Старой площади. Чиновница с пугающей откровенностью излагает ему суть государственного антисемитизма. Она прямо заявляет, что в центре Москвы категорически нельзя показывать спектакль, где еврей побеждает фашистов. По её словам, это русские люди воевали, а евреи покорно шли на убой, вызывая чувство стыда.

Слушая эти чудовищные оскорбительные слова, драматург вспоминает великого актёра Соломона Михоэлса, плачущего над фотографиями Варшавского гетто, и расстрелянного зеленоглазого поэта Переца Маркиша. Маркиш когда-то грубо выгнал молодого Галича с заседания еврейской секции писателей, чтобы спасти парня от грядущих арестов. Автор осознает абсолютную невозможность ассимиляции в стране, где национальность стала вечным клеймом. Чиновничья система намеренно создаёт разные уровни неравенства, разделяя людей закрытыми распределителями, спецпропусками и анкетными данными.

Книга завершается горькими размышлениями автора в скрипучем деревянном доме в Серебряном бору. Репетиция закончилась без традиционного банкета и дружеских аплодисментов. Галич принимает твёрдое решение навсегда уехать из Советского Союза. Он увозит с собой свою подлинную, внутреннюю Россию — старые казачьи песни, лица русских женщин, запах мокрого снега и память о погибших. Эту духовную родину никакие чиновники отнять у него не смогут.