«Жёлтые обои» Шарлотты Перкинс Гилман, краткое содержание читать ~7 мин.

Безымянная героиня рассказа Шарлотты Перкинс Гилман (Charlotte Perkins Gilman) «Жёлтые обои» раскрывает свою историю через серию из десяти откровенных дневниковых записей. Она пишет, находясь в спальне на верхнем этаже загородного «колониального особняка».

Этот дом она и её муж Джон арендовали на лето. Вместе с ними живут их грудной сын и двое слуг. Записи различаются по объёму и тональности, но каждая из них фиксирует этапы психического угасания героини, страдающей от тяжёлой формы послеродовой депрессии.

Медицинский контекст и автобиографичность

Для полного понимания драмы героини важно отметить исторический контекст. Описанный метод лечения, известный как «покой», был популярен в конце XIX века для борьбы с неврастенией и истерией. Автором методики был доктор Сайлас Вейр Митчелл, имя которого упоминается в рассказе как реальная угроза для пациентки.

Суть лечения заключалась в полной изоляции, постельном режиме и категорическом запрете на любую интеллектуальную деятельность, включая чтение и письмо. Гилман написала этот рассказ, основываясь на собственном травмирующем опыте: она сама прошла через подобную «терапию», которая едва не довела её до полного ментального краха. «Жёлтые обои» стали не просто художественным вымыслом, а манифестом против патриархальной медицины того времени, игнорирующей реальные потребности женщин.

Первые наблюдения: рациональность против чувств

В первой записи героиня представляет мужа Джона — прагматика до мозга костей. Он открыто насмехается над всем, что “нельзя почувствовать, увидеть и выразить в цифрах”. Джон — врач, как и брат рассказчицы. Оба мужчины убеждены, что с ней не происходит ничего серьёзного, кроме «временной нервной депрессии».

Хотя героиня внешне соглашается с диагнозом, внутренне она протестует против запрета на «полезную работу». Она ведёт дневник тайно, но необходимость скрываться превращает письмо в утомительный труд. Из-за этого она “иногда беспричинно сердится на Джона”, чувствуя, как растёт её раздражение.

Рассказчица описывает временное жилище, восхищаясь садом и “увитыми виноградом беседками”. Несмотря на идиллические окрестности, в самом доме “есть что-то странное”. Ей категорически не нравится комната, выбранная Джоном, — бывшая детская на самом верху.

Окна здесь закрыты решётками, а «пёстрые яркие» обои клочьями отслаиваются от стен. Цвет и рисунок вызывают у неё отвращение; она сочувствует детям, которые жили здесь раньше и, должно быть, “ненавидели” эти стены. Запись обрывается внезапно: героиня слышит шаги мужа.

Нарастающая тревога

Вторая запись сделана спустя две недели. Героиня наслаждается моментами свободы, когда Джон уезжает по делам днём, а “иногда и ночью”. Она сожалеет о своей неспособности вести хозяйство и выражает благодарность няне Мэри, которая “так хорошо относится к ребёнку”. Сама мысль о сыне вызывает у неё тревогу, хотя она и называет его «дорогим».

Джон реагирует на жалобы жены с патриархальным снисхождением, называя её «блаженным маленьким гусем». Он требует, чтобы она сдерживала “силу воображения и привычку сочинять истории”, утверждая, что это лишь истощает её нервную систему. Чтобы избежать перевозбуждения, Джон решает отказаться от приёма гостей.

Героиня всё больше фокусируется на деталях интерьера. Её раздражает «дерзость» узора обоев. Она замечает повреждения: следы на полу и испорченную штукатурку, из-за чего комната выглядит так, “как будто она прошла через войну”. В хаотичном рисунке стен она впервые начинает различать “странную, провоцирующей, бесформенную фигуру”.

Угроза лечения и галлюцинации

Третья запись датирована периодом после Дня Независимости. Семью навестили родственники, но визит лишь утомил героиню. Джон ставит ультиматум: если она не поправится быстрее, осенью он отправит её к тому самому Вейр Митчеллу. Эта перспектива пугает рассказчицу.

Она признаётся, что часто плачет в одиночестве, а “сейчас она очень часто остаётся одна”. Лёжа на кровати, которая намертво прибита к полу, она часами изучает ненавистный узор. Усталость становится её постоянным спутником.

Четвёртая запись начинается с важного признания: письмо необходимо ей для облегчения, чтобы структурировать чувства. Муж же постоянно напоминает, чтобы она “не позволяла своим глупым фантазиям бежать вместе с ней”.

Фигура на обоях обретает чёткость. Теперь рассказчица видит “женщину, наклонившуюся и ползущую по этому узору”. Единственное утешение для неё — тот факт, что ребёнок живёт в другой комнате и избавлен от влияния этой жуткой детской. Запись завершается тихой мольбой: она хочет, чтобы “Джон забрал её отсюда”.

Разрыв с реальностью

Пятая запись описывает бесплодный диалог с мужем. Героиня просит уехать раньше срока, но Джон отказывает, игнорируя её слова о том, что улучшения не наступает. Обнимая жену, он утверждает, что ей стало лучше, просто она позволяет себе быть “такой больной, какой ей хочется”.

На её возражения о том, что физическое здоровье не равно душевному, Джон отвечает «суровым, укоризненным взглядом». Он отказывается воспринимать всерьёз её “ложную и глупую фантазию”. Состояние героини ухудшается: появляется навязчивая потребность “смотреть на обои всегда”, при любом освещении. Паранойя по отношению к мужу и его сестре Дженни растёт, смешиваясь с благодарностью к обоям — теперь у неё есть за чем следить.

В шестой записи звучит пугающее откровение: “Я почти не сплю по ночам, ведь так интересно наблюдать за развитием событий”. Её беспокоит специфический запах, появившийся с сыростью, который “ползёт по всему дому”. Героине приходит в голову мысль “сжечь дом”, чтобы уничтожить этот запах. Она замечает на стене длинную полосу — след, который “бегает по комнате” и вызывает головокружение.

Освобождение через безумие

Седьмая запись фиксирует окончательную трансформацию восприятия. Женщина за обоями теперь не просто фигура — она активно пытается “пролезть сквозь этот узор”. Героиня видит в рисунке множество голов, которые узор “душит и переворачивают вверх ногами, и делают их глаза белыми”.

В восьмой записи рассказчица утверждает, что женщина из обоев выбирается наружу в дневное время. “Она всё время крадётся, а большинство женщин не крадутся днём”, — отмечает героиня. Она видит этот призрак в саду и на дороге. Вскоре рассказчица сама начинает подражать этому поведению, запираясь в комнате и “ползая так же быстро, как тень облака при сильном ветре”.

Девятая запись сделана за двое суток до отъезда. У героини осталось “всего два дня, чтобы снять эту бумагу”. Она сомневается в любви Джона, подозревая, что и он, и Дженни уже попали под тайное влияние злополучных стен.

Финал

Последняя, десятая запись сделана накануне отъезда. Джон ночует в городе. Героиня отказывается от компании Дженни, зная, что женщина в стене не даст ей быть “ни капельки одной”. Ночью она помогает своей галлюцинаторной двойнице выбраться наружу, и вместе они сдирают “метры этой бумаги”.

Утром Дженни видит ободранные стены, но героиня обрывает разговор, ссылаясь на усталость. Мебель уже вынесли, осталась только “эта большая кровать, прибитая гвоздями”. Героиня запирает дверь, выбрасывает ключ в окно “на дорожку перед домом” и пытается сдвинуть кровать. Потерпев неудачу, она продолжает яростно срывать остатки обоев, где “задушенные головы и ковыляющие грибки просто вопиют от насмешки”.

Вернувшийся Джон пытается войти. В панике он ломает дверь (или находит ключ по указанию жены) и видит страшную картину. Героиня “продолжала ползти все так же”, заявив мужу, что она “наконец-то выбралась”. Её слова звучат как триумф безумия: “И я сорвала почти всю бумагу, так что ты не сможешь вернуть меня обратно!”. Рассказ завершается тем, что Джон теряет сознание, а героиня продолжает свой путь, вынужденная “переползать через него каждый раз”, когда её маршрут проходит через тело мужа.