«Политика» Аристотеля, краткое содержание читать ~6 мин.

Трактат, написанный величайшим древнегреческим мыслителем около 350 года до н.э., закладывает фундамент политической философии и рассматривает государство как естественную форму человеческого общежития. Наиболее важной деталью произведения служит концепция человека как «политического животного», способного к благой жизни только в рамках организованного сообщества, а также защита частной собственности и естественного неравенства людей.

Природа государства и власти

Государство представляет собой высшую форму общения, обнимающую все остальные и стремящуюся к высочайшему благу. Аристотель опровергает мнение, что власть царя, государственного мужа, домохозяина и господина различается лишь количеством подвластных людей. Качественное различие кроется в самой природе этих союзов. Государство вырастает естественным путём: сначала возникает семья для продолжения рода и удовлетворения повседневных нужд, затем селение — колония семьи, и, наконец, государство — завершённое, самодовлеющее общение.

Человек, живущий вне государства не в силу случайности, а по своей природе, либо недоразвит нравственно, либо является сверхчеловеком. Только люди обладают речью, способной выражать понятия добра и зла, справедливости и несправедливости. Первичность государства по отношению к индивиду объясняется тем, что целое всегда предшествует части: отдельный человек не самодостаточен, подобно тому как рука не может существовать отдельно от тела.

Рабство и иерархия

Семья, как первичная ячейка, состоит из отношений: господских, брачных и отцовских. Аристотель выдвигает теорию естественного рабства. Властвование и подчинение — универсальный закон природы, наблюдаемый в соотношении души и тела, разума и аффектов, человека и животного. Раб по природе — тот, кто способен понимать рассудок, но сам им не обладает, воспринимая мир через телесные ощущения.

Варвары не различают женщину и раба, так как у них отсутствует элемент, предназначенный к властвованию. Греки же справедливо господствуют над варварами. Раб является одушевлённой собственностью и орудием для активной деятельности господина. Взаимная польза господина и раба возможна лишь тогда, когда это отношение обусловлено природой, а не насилием или законом (как в случае военного плена).

Домохозяйство против хрематистики

Философ разграничивает «ойкономику» (искусство домохозяйства) и «хрематистику» (искусство наживать состояние). Домохозяйство использует имеющиеся блага для жизни и ограничено потребностями семьи. Хрематистика же стремится к бесконечному накоплению денег.

Существует два вида пользования предметом: по назначению (обувь для ношения) и для обмена (обувь для продажи). Обмен, вызванный необходимостью восполнить недостающее, естественен. Однако с появлением монеты возникла торговля, цель которой — не удовлетворение нужд, а прибыль.

Наибольшее осуждение вызывает ростовщичество. При нём деньги, созданные для обмена, сами становятся источником прироста. Процент — это «деньги от денег», что абсолютно противно природе. Аристотель приводит пример Фалеса Милетского, который, предвидя урожай оливок, скупил маслобойни, доказав, что мудрец может разбогатеть, если захочет, но это не его цель.

Критика проекта Платона: единство и общность

Во второй книге Аристотель подвергает критическому разбору проекты идеальных государств, начиная с диалога Платона «Государство». Главный упрёк касается стремления Сократа (персонажа Платона) к чрезмерному единству полиса. Если довести единство до абсолюта, государство превратится в семью, а семья — в одного человека, что означает уничтожение государства как множества.

Общность жён и детей, предлагаемая Платоном, вредна. Люди меньше всего заботятся о том, что является общим. Если у всех будут общие дети, ни один отец не проявит истинной заботы. Любовь в таком государстве станет «водянистой», подобно капле сладкого вина, растворённой в большом количестве воды. Родственные связи исчезнут, что приведёт к увеличению числа преступлений и кровосмешений, так как люди перестанут бояться осквернить родственные узы.

Вопрос собственности

Аристотель настаивает: собственность должна быть частной, а пользование ею — общим (через дружескую помощь и добродетель). Частная собственность доставляет естественное удовольствие от владения и позволяет проявлять щедрость. Существующие беды (тяжбы, бедность) проистекают не из отсутствия общности имущества, а из порочности человеческой натуры. Лечить общество нужно не уравниванием владений, а воспитанием нравов и законами.

В «Законах» Платона также есть противоречия. Автор допускает рост имущества до пятикратного размера, но не ограничивает рождаемость, что неизбежно приведёт к появлению нищих граждан и бунтам. Строй, описанный в «Законах», заявлен как смешанный, но на деле склоняется к олигархии из-за способа избрания должностных лиц, выгодного богатым.

Проекты Фалея и Гипподама

Фалей Халкедонский предлагал полное равенство земельной собственности. Аристотель возражает: уравнивать нужно не только землю, но и желания людей. Даже при равном имуществе люди будут совершать преступления ради излишеств и почестей. Главное лекарство — не уравниловка, а философия для достойных и труд для простых людей.

Гипподам Милетский, эксцентричный архитектор Пирея, предложил делить граждан на ремесленников, земледельцев и воинов. Критика Аристотеля указывает на то, что земледельцы, не имея оружия, и ремесленники, не имея земли, станут рабами воинов. Гипподам также предлагал награждать авторов полезных законов. Аристотель считает это опасным: частые изменения законов ослабляют их силу, так как закон держится на привычке.

Государственное устройство спартанцев

Лакедемонский строй, считающийся образцовым, имеет серьёзные изъяны. Первый — крайняя распущенность женщин. Законодатель Ликург закалил мужчин, но не смог подчинить женщин, которые живут в роскоши и своеволии. Это привело к тому, что женщины владеют двумя пятыми всей земли (в том числе через богатое приданое), что вызвало страшное малолюдство (олигантропию). Спарта не выдержала удара при Левктрах именно из-за нехватки людей.

Второй порок — институт эфоров. В эту коллегию попадают бедные люди, которых легко подкупить. Эфоры обладают чрезмерной, почти тиранической властью, из-за чего даже цари вынуждены заискивать перед ними.

Совет старейшин (герусия) также несовершенен: пожизненность должности опасна, так как ум стареет вместе с телом. Процедура выборов «криком» названа ребяческой. Спартанская система воспитания однобока: она развивает лишь военную доблесть, поэтому спартанцы не умеют жить в мирное время и владеть досугом.

Крит и Карфаген

Критский строй древнее спартанского и во многом послужил ему прототипом. Общественные трапезы (сисситии) там организованы лучше: они финансируются государством, а не частными взносами граждан, как в Спарте, где бедняки теряют права гражданства из-за неуплаты. Однако правление космов (аналог эфоров) ещё хуже: их выбирают из определённых родов, и они часто изгоняются силой в ходе междоусобиц, что превращает закон в насилие. От развала Крит спасает лишь островное положение.

Карфагенское устройство отличается стабильностью и народной поддержкой. Оно сочетает черты аристократии и богатства. Недостатком является продажность должностей: это учит людей ценить деньги выше добродетели. Также карфагеняне допускают занятие одним человеком нескольких должностей, что снижает качество управления. Стабильность поддерживается путём отправки части граждан в колонии для обогащения, но это дело случая, а не мудрого законодательства.

Афинское законодательство

Солон заслуживает похвалы за то, что уничтожил крайнюю олигархию и рабство за долги. Он смешал элементы строя: ареопаг (олигархия), выборность магистратов (аристократия) и народный суд (демократия). Однако, предоставив суду большую власть, он невольно проложил путь к радикальной демократии, ведомой демагогами, хотя сам давал народу лишь необходимый минимум прав.

Аристотель кратко упоминает и других законодателей. Например, Харонда, первым введшего наказание за лжесвидетельство, и Питтака, издавшего закон о том, что пьяные должны нести двойное наказание за проступки, так как они чаще склонны к насилию, вопреки обычному снисхождению к нетрезвым.

В завершение обзора политических систем философ подводит итог анализу теоретических проектов и реально существующих государств.