Закон Брандолини читать ~15 мин.

Закон Брандолини (также известный как принцип асимметрии чепухи, от англ. Bullshit Asymmetry Principle) — интернет-афоризм итальянского программиста Альберто Брандолини, сформулированный в 2013 году. Его суть: количество усилий, необходимых для опровержения дезинформации, на порядок превышает количество усилий, необходимых для её создания.

Формулировка оригинала звучит так: “The amount of energy needed to refute bullshit is an order of magnitude bigger than to produce it” (“Количество энергии, необходимое для опровержения чепухи, на порядок больше, чем количество, необходимое для её производства”).

Происхождение и автор

Альберто Брандолини — итальянский программист и консультант из Фаэнцы (регион Эмилия-Романья), основатель компании Avanscoperta, специализирующейся на обучении разработчиков программного обеспечения. Он широко известен в IT-сообществе как создатель методологии EventStorming — техники совместного моделирования бизнес-процессов.

Афоризм впервые был публично сформулирован в январе 2013 года в публикации в социальной сети. По словам самого Брандолини, поводом послужило стечение двух событий: незадолго до этого он читал книгу Даниэля Канемана «Думай медленно… решай быстро», а потом смотрел итальянское политическое ток-шоу, в котором журналист Марко Травальо и бывший премьер-министр Сильвио Берлускони обменивались взаимными обвинениями. Наблюдая за тем, как каждое новое утверждение требует пространного и документированного опровержения, Брандолини сформулировал принцип, который к тому времени уже давно существовал на практике, но не имел чёткого названия.

Закон быстро разошёлся в профессиональных и научных сообществах. Его начали цитировать исследователи в области медиаграмотности, когнитивной психологии, политических коммуникаций и образования.

Формальная структура принципа

Что такое «порядок величины»

Выражение «на порядок больше» в оригинальной формулировке означает разницу, кратную примерно десяти. В данном контексте это не строгое математическое утверждение, а качественная характеристика: опровержение одного утверждения требует несопоставимо большего времени, внимания и ресурсов, чем его создание.

Создать ложное утверждение можно за несколько секунд — достаточно написать короткую фразу без каких-либо доказательств. Опровержение же требует поиска источников, анализа контекста, понимания аудитории и чёткого объяснения, почему исходное утверждение неверно. Таким образом, асимметрия возникает не из-за злого умысла, а из самой природы познавательного процесса.

Разграничение понятий: дезинформация, миздезинформация и «чепуха»

В контексте закона Брандолини используется английское слово bullshit, которое философ Гарри Франкфурт ещё в 1986 году (в эссе «О чепухе», опубликованном в виде книги в 2005 году) отделил от лжи. Лжец знает правду и сознательно её скрывает. Тот, кто распространяет bullshit, к истинности своих слов безразличен — его цель не обмануть, а произвести впечатление или добиться нужного эффекта.

Это разграничение принципиально: опровергнуть ложь можно, предъявив доказательства противного. Опровергнуть безразличное к истине утверждение сложнее, потому что автор такого утверждения заранее не связан никакими фактическими обязательствами и может свободно переходить на новые позиции при каждом новом возражении.

Ложь противостоит истине. Чепуха ей безразлична.

Разграничение между misinformation (дезинформацией, распространяемой без умысла) и disinformation (целенаправленной дезинформацией) также важно для понимания закона. Принцип Брандолини применим к обеим категориям, однако при намеренном распространении заведомо ложных сведений асимметрия усилий носит инструментальный характер — её намеренно используют как стратегию.

Когнитивные основания

Система 1 и система 2 по Канеману

Вдохновение Брандолини черпал из книги Канемана, и это неслучайно. Концепция двух систем мышления — быстрой интуитивной (система 1) и медленной аналитической (система 2) — объясняет, почему создание и потребление упрощённых утверждений обходится нам дёшево, а их проверка — дорого.

Система 1 работает автоматически: она схватывает знакомые паттерны и мгновенно формирует суждение. Ложное утверждение, оформленное в простую и эмоционально заряженную фразу, проходит через систему 1 практически без сопротивления. Опровержение же требует включения системы 2 — медленного, энергозатратного и сознательного анализа.

Эффект знакомости и иллюзия правды

Повторение ложного утверждения делает его субъективно более достоверным — этот феномен называют иллюзией правды (illusory truth effect). Эксперименты показывают: даже если человек знает, что утверждение ложно, при многократном повторении его мозг начинает воспринимать его как привычное, а привычное ассоциируется с правдивым.

Это означает, что простое опровержение зачастую недостаточно. Воспроизводя исходное утверждение даже с целью его критики, опровергающий невольно увеличивает его «вес» в сознании аудитории.

Предвзятость подтверждения и мотивированное мышление

Когда ложное утверждение совпадает с уже сложившимися убеждениями человека, сопротивление опровержению резко возрастает. Мотивированное мышление заставляет людей критически оценивать именно опровержение, а не исходное утверждение: они ищут изъяны в аргументах оппонента, а не в собственных позициях.

Исследования, опубликованные в журнале Frontiers in Psychology в 2024 году, показали: когда убеждение тесно связано с личной идентичностью или социальной принадлежностью человека, получение корректирующей информации нередко запускает защитные механизмы — вместо пересмотра взглядов человек укрепляется в исходных.

Связанные концепции

Галоп Гиша

Тактика, называемая «галопом Гиша» (Gish Gallop), — прямое практическое воплощение закона Брандолини в дискуссии. Дебатёр, использующий эту технику, обрушивает на оппонента поток утверждений — полуправд, передёрнутых фактов и откровенных выдумок — с такой скоростью, что у противника физически не хватает времени опровергнуть каждое из них.

Название закрепилось в 1994 году, когда директор Национального центра научного образования США Юджин Скотт применила его для описания дебатов биохимика-креациониста Дуэйна Гиша с эволюционными биологами. Каждый аргумент Гиша занимал секунды; опровержение требовало минут. При ограниченном формате дебатов это давало очевидное преимущество.

Механизм галопа Гиша полностью опирается на асимметрию, описанную Брандолини: если оппонент не опровергает все сто утверждений, галопирующий заявляет победу на оставшихся.

«Эффект бумеранга» и его переоценка

В 2010 году политологи Брендан Найан и Джейсон Рейфлер опубликовали исследование, в котором зафиксировали так называемый «эффект бумеранга» (backfire effect): опровержение убеждений иногда приводило к тому, что люди ещё сильнее в них укреплялись. Эти результаты широко цитировались и породили представление о полной бессмысленности коррекции дезинформации.

Однако последующие исследования поставили этот вывод под сомнение. Метаанализ 52 экспериментов по коррекции политических убеждений, проведённый Портером и Вудом, не подтвердил системного эффекта бумеранга. Исследование 2022 года, опубликованное в рецензируемом журнале, показало: там, где эффект всё же наблюдается, он в значительной мере объясняется ненадёжностью измерений, а не устойчивым психологическим механизмом.

Тем не менее сложность опровержения — центральная идея закона Брандолини — этими данными не опровергается. Факт-чекинг снижает веру в ложные утверждения, но сам этот процесс остаётся значительно более трудоёмким, чем их создание.

Проблема бремени доказательства

Принцип Брандолини тесно связан с неравномерным распределением бремени доказательства. В публичном дискурсе создатель утверждения нередко ничем не рискует: он может говорить, не подкрепляя слова источниками. Зато его оппонент обязан выстроить доказательную цепочку, проверить источники, учесть контраргументы и сделать всё это убедительно для аудитории.

Афоризм Карла Сагана “Экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств” и принцип бритвы Хитченса (“То, что утверждается без доказательств, может быть отвергнуто без доказательств”) прямо противоположны по духу той неявной норме, которая фактически господствует во многих публичных обменах мнениями.

Эмпирические данные об асимметрии

Скорость распространения ложной информации

Исследование Вошборна и Арал, опубликованное в журнале Science в 2018 году, проанализировало около 126 000 цепочек распространения новостных материалов в микроблогосфере за период с 2006 по 2017 год. Ложные новости распространялись быстрее, дальше и шире, чем правдивые, — причём это превосходство сохранялось во всех категориях тематик. Ложные политические новости распространялись особенно стремительно.

Авторы исследования связали этот эффект с новизной: ложные новости чаще содержат неожиданную или эмоционально заряженную информацию, которая вызывает удивление и побуждает к распространению. Правдивые новости в среднем «скучнее» — они вписываются в уже известную картину мира.

Эффективность факт-чекинга

Масштабное исследование, проведённое одновременно в четырёх странах — Аргентине, Нигерии, Южной Африке и Великобритании — и опубликованное в PNAS в 2021 году, показало: факт-чекинг снижает веру в ложные утверждения в среднем на 0,59 балла по пятибалльной шкале. При этом само воздействие дезинформации без коррекции увеличивало веру в неё лишь на 0,07 балла.

Другими словами, одна порция дезинформации слабо меняет убеждения — но накопительный эффект многократного воздействия, при отсутствии систематической коррекции, оказывается значительным. Именно здесь и проявляется реальная асимметрия: производить ложные утверждения можно непрерывно и массово, а их проверка остаётся штучным, дорогостоящим процессом.

Цена профессионального факт-чекинга

Исследование, проведённое в рамках проекта Harvard Kennedy School Misinformation Review, зафиксировало: профессиональные фактчекеры (в том числе Snopes, PolitiFact и другие авторитетные организации) тратят на проверку одного утверждения значительно больше времени и ресурсов, чем требуется на его создание. Автоматизированные системы проверки фактов сокращают это неравенство, но не устраняют его: для сложных контекстуальных утверждений машинный анализ по-прежнему уступает экспертной оценке.

Область применения

Политические коммуникации

В политике закон Брандолини работает с особой наглядностью. Политическое утверждение — обвинение, подозрение, упрощённая интерпретация сложной проблемы — может быть брошено в секунды и немедленно разлетается по медиапространству. Его проверка, даже если она завершается опровержением, занимает дни или недели и требует обращения к экспертам, документам и статистике.

Предвыборные дискуссии — наглядный пример. В формате дебатов с жёсткими временными ограничениями каждое ложное утверждение кандидата требует от оппонента сжатого, но доказательного ответа — и это физически невозможно при высокой частоте таких утверждений.

Научный дискурс и лженаука

В области науки принцип Брандолини объясняет живучесть псевдонаучных концепций. Антипрививочные нарративы, теории о плоской Земле, отрицание климатических изменений — каждая из этих позиций опирается на набор простых тезисов, опровержение которых требует развёрнутых объяснений со ссылками на рецензируемые исследования.

Отдельную роль здесь играет давление «публикуй или погибни» (publish or perish), под которым работает академическое сообщество: исследователи нередко заинтересованы в ярких результатах, а не в монотонной работе по опровержению чужих ошибок. Репликационный кризис в психологии и социальных науках отчасти связан именно с тем, что сенсационный результат публикуется быстрее и охотнее, чем его аккуратная коррекция.

Медицинская дезинформация

Медицинская сфера особенно уязвима перед асимметрией, описанной Брандолини. Утверждение «вакцина вызывает аутизм» было брошено в одной публикации в журнале The Lancet в 1998 году — публикации, впоследствии отозванной и признанной мошеннической. Опровержение этого тезиса потребовало десятков крупных эпидемиологических исследований, охвативших миллионы детей, и заняло более двух десятилетий.

Цена этой асимметрии — снижение охвата вакцинацией и вспышки кори в тех регионах, где антипрививочные нарративы укоренились особенно прочно.

Корпоративная среда и управление

В организационном контексте принцип Брандолини описывает явление, с которым сталкиваются многие руководители и специалисты: слух, домысел или неточная интерпретация статистики могут парализовать работу отдела или скомпрометировать целый проект. Опровержение требует времени, формальных объяснений и нередко — созыва специальных совещаний.

Команды, работающие в условиях высокой информационной нагрузки, особенно склонны принимать «первое дошедшее» утверждение как рабочую гипотезу: на систематическую проверку каждого из них попросту нет ресурсов.

Стратегии противодействия

Пребанкинг и теория иммунизации

Исследователь из Кембриджского университета Сандер ван дер Линден вместе с коллегами разработал концепцию «пребанкинга» (prebunking) — предварительного прививания против дезинформации по аналогии с медицинской вакцинацией. Идея состоит в том, что если человека заранее познакомить с манипулятивными приёмами, используемыми в дезинформации, в ослабленном виде — он вырабатывает когнитивную устойчивость к ним.

Исследование игры Bad News, проведённое в четырёх странах (Швеция, Германия, Польша, Греция), подтвердило: участники, прошедшие игровой сценарий, в котором они сами «производили» фейки, впоследствии значительно лучше распознавали манипулятивные приёмы и реже доверяли дезинформации.

Пребанкинг, в отличие от традиционного факт-чекинга, работает до того, как ложное утверждение укоренилось, — и потому требует меньших усилий на единицу защищённого человека.

Перенос бремени доказательства

Один из способов нейтрализовать асимметрию — отказаться брать на себя бремя опровержения там, где его изначально не должно быть. Если утверждение не подкреплено доказательствами, формально оно не требует опровержения: по принципу бритвы Хитченса, оно может быть отвергнуто с тем же обоснованием, с каким было выдвинуто.

На практике это означает, что вместо разбора каждого конкретного тезиса дезинформации эффективнее бывает задать вопрос: «На чём основано это утверждение?» — и переложить труд доказательства на сторону, его сделавшую.

Медиаграмотность как системный ответ

Курс «Calling Bullshit», разработанный профессорами Карлом Бергстромом и Джевином Вестом в Вашингтонском университете, прямо опирается на принцип Брандолини. Курс учит не столько проверять факты, сколько распознавать структурные признаки манипуляции — в статистике, визуализации данных, риторических приёмах и отборе источников.

Цель — не победить дезинформацию в каждом отдельном случае, а снизить общую восприимчивость к ней, уменьшив спрос на необоснованные утверждения.

Автоматизация проверки фактов

Поскольку ручной факт-чекинг принципиально не справляется с объёмом производимой дезинформации, исследовательское сообщество и технологические компании инвестируют в автоматизированные системы проверки. Эти системы способны в реальном времени сопоставлять утверждения с базами данных проверенных фактов, выявлять ранее опровергнутые нарративы и помечать материалы с высокой вероятностью ложности.

Ограничение автоматизации — в том, что она хорошо работает с фактологически определёнными утверждениями и плохо справляется с контекстуальными манипуляциями, полуправдой и риторическими передёргиваниями, которые формально не содержат ложных фактов.

Критика и ограничения

Отсутствие строгой верификации

Закон Брандолини — афоризм, а не формальная научная гипотеза. Он не содержит операциональных определений «энергии» или «усилий» и не предполагает конкретной числовой пропорции. Фраза «на порядок больше» — качественная оценка, а не эмпирически измеренная величина.

Ряд исследователей указывает, что конкретная асимметрия сильно варьируется в зависимости от характера утверждения: опровержение математической ошибки может быть столь же быстрым, как и её совершение; тогда как опровержение исторической фальсификации потребует развёрнутого архивного исследования.

Риск избыточного скептицизма

Исследование, проведённое в трёх странах (США, Польша, Гонконг) и опубликованное в Harvard Kennedy School Misinformation Review в 2024 году, зафиксировало неожиданный побочный эффект активного факт-чекинга: люди, подвергавшиеся интенсивным корректирующим интервенциям, начинали с повышенным скептицизмом относносительно не только ложной, но и достоверной информации.

Это означает, что агрессивная борьба с дезинформацией может косвенно подрывать доверие к верифицированному знанию — эффект, который сам по себе становится вектором для дальнейшего распространения сомнений.

Контекстуальные и культурные различия

Степень асимметрии, описанной законом, варьируется в зависимости от медиасреды, уровня общественного доверия к институтам и культурных норм публичной дискуссии. В обществах с высоким уровнем медиаграмотности и сильными институтами проверки фактов стоимость опровержения ниже — не потому, что оно стало проще, а потому, что аудитория лучше подготовлена его воспринять.

Напротив, в условиях информационного фрагментирования, когда различные группы населения потребляют принципиально разные медиапотоки, стоимость опровержения возрастает: достучаться до аудитории, уже поверившей в ложное утверждение, значительно труднее, чем до нейтральной.

Связь с другими концепциями

Принцип Брандолини органично встраивается в ряд смежных концепций, изучающих асимметрию информации и когнитивные искажения.

Принцип Поттера — неформальное утверждение о том, что «корень лжи растёт быстрее её опровержения» — был сформулирован независимо и описывает тот же механизм применительно к бюрократическим и административным контекстам.

Законы распространения слухов, изученные социальными психологами ещё в середине XX века (Олпорт и Постман, 1947), фиксируют тенденцию слухов к упрощению и заострению при передаче: каждый пересказ усиливает яркие детали и отбрасывает нюансы, делая слух всё менее верифицируемым.

Теория агноиологии — философская дисциплина, изучающая производство незнания, — рассматривает системные механизмы, при которых экономически или политически заинтересованные акторы целенаправленно создают информационную неопределённость. Историк науки Роберт Проктор применил для этого явления термин агнотология (agnotology); классический пример — кампании табачных компаний по насаждению сомнений в связи курения с раком лёгких.

Место в академическом дискурсе

В академических текстах закон Брандолини стал широко цитируемым неформальным концептом. Его упоминают в исследованиях по когнитивной психологии, медиаграмотности, политической коммуникации и этике науки.

Биологи Карл Бергстром и Джевин Вест в книге «Calling Bullshit: The Art of Skepticism in a Data-Driven World» (2020) систематизировали различные формы информационных манипуляций, опираясь в том числе на принцип асимметрии. Этот труд превратил неформальный афоризм в операциональный инструмент педагогики критического мышления.

Блог Британского медицинского журнала (BMJ) опубликовал эссе «The Unbearable Asymmetry of Bullshit», в котором принцип был применён к медицинской науке: авторы показали, что недобросовестные или просто небрежные исследования занимают медиапространство, а их методичное опровержение остаётся уделом немногочисленных и неблагодарных ревьюеров.

Пределы метафоры «порядка величины»

Нередко принцип Брандолини цитируется в более слабой версии: «намного труднее». Это смягчение отражает сомнения части академического сообщества в том, что асимметрия действительно достигает десятикратного масштаба в каждом конкретном случае. Некоторые исследователи предпочитают говорить об асимметрии субстанциальной, но не универсально кратной.

Вместе с тем общая идея — что производство необоснованных утверждений структурно дешевле их проверки — подтверждается достаточно широким кругом данных из разных областей, от измерения скорости распространения новостей до экономики факт-чекинга.