«Масонство и русская интеллигенция» Бориса Башилова, краткое содержание читать ~7 мин.

Эта книга — историко-философское исследование, изданное в 1956 году в Буэнос-Айресе на средства русских эмигрантов. Текст входит в многотомный цикл об истории российского масонства. Автор рассматривает русскую интеллигенцию как антинациональный идеологический орден, созданный для целенаправленного разрушения исторической государственности и православной веры. Башилов опирается на труды славянофилов, Николая Гоголя и Федора Достоевского. Он доказывает прямую связь между европейскими тайными обществами и русскими революционерами девятнадцатого века.

Искажение исторического пути

Органическое развитие русской нации прервала революция Петра I. Царь действовал по подсказкам европейских масонов, насильственно внедряя чуждые порядки. Православная Церковь потеряла духовную независимость. Петр подчинил церковное управление светской бюрократии. Русское дворянство быстро оторвалось от родной почвы. Образованный слой начал слепо копировать западные философские течения, и люди потеряли веру предков. В умах дворян поселилось вольтерьянство и глубокое презрение к собственному народу. Утрата национального идеала подготовила почву для будущих катастроф.

Николай I пытался остановить бездумное подражание Европе. Государь искренне стремился отменить крепостное право, проведя огромную подготовительную работу через графа Павла Киселева и Михаила Сперанского. Царь хотел вернуть страну к идеалам Святой Руси. Николай I видел в Самодержавии верховного арбитра над сословиями. Однако государя окружала косная бюрократия и равнодушное дворянство. Эти люди постоянно саботировали реформы монарха. Официальная Церковь оставалась полностью парализованной. Святейшим Синодом управляли светские чиновники вроде гусарского полковника Протасова, а высшая церковная иерархия боялась открыто защищать канонические истины.

Митрополит Филарет оказался типичным представителем холодного казённого благополучия. Духовенство совершенно отвыкло от прямой защиты церковных канонов. Оно смирилось со своим рабским положением, игнорируя насущную необходимость скорейшего восстановления патриаршества. Идея Третьего Рима так и не стала путеводной звездой для синодальных чиновников. Русское государство потеряло мистический стержень, превратившись в обычную европейскую монархию.

Николай Гоголь первым осознал трагический разрыв между интеллигенцией и народом. Писатель выпустил знаменитую книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Гоголь призвал современников к немедленному нравственному очищению. Он считал необходимой духовную опору на Православие. Писатель доказывал неразрывную связь между служением Богу и верным служением царю. Земное счастье совершенно невозможно без внутреннего христианского преображения человека. Гоголь категорически отвергал революционные методы исправления больного общества. Он требовал начинать любые социальные изменения с собственной души.

Западники встретили искреннюю проповедь Гоголя яростной травлей. Виссарион Белинский обрушился на писателя с гневным письмом, назвав Гоголя “Проповедник кнута, апостол невежества”. Радикальная молодёжь легко поверила клевете, немедленно объявив мыслителя сумасшедшим мракобесом. Либеральные критики видели в книгах гениального писателя лишь плоскую социальную сатиру на николаевскую эпоху, совершенно не понимая их глубокого метафизического смысла. Гоголь глубоко страдал от глухого непонимания. Он остро предвидел грядущее торжество социалистического утопизма и постоянно предупреждал современников о социальной энтропии.

Идеи славянофилов

Славянофилы попытались вернуть русское общество к древним национальным корням. Алексей Хомяков, Иван Киреевский и Константин Аксаков сурово осудили петровскую вестернизацию, убедительно доказывая самобытность русской культуры. Европейскую цивилизацию они считали слишком односторонней и рассудочной, полагая, что западный ум окончательно потерял духовную цельность. Грубо говоря, европейцы променяли веру на голый рацио, а утраченная цельность сохранилась только в Православии. Славянофилы решительно выступали против сохранения института крепостного права, призывая к плавной эмансипации крестьян без большой крови и грубого насилия.

Иван Киреевский блестяще проанализировал глубокие противоречия между русскими и европейскими культурными принципами. Западная цивилизация всегда опиралась на жестокое завоевание и постоянную враждебную разграниченность сословий. Римская Церковь смешалась с государством, стремясь к мёртвой юридической законности и формализму. Древняя Русь исторически развивалась путём органического естественного возрастания. Молитвенные монастыри долго оставались главными очагами высшего знания. Русский человек всегда обладал глубокой тишиной внутреннего самосознания. Европейский дух страдал вечной внутренней тревожностью и болезненным раздвоением мыслей.

Учение славянофилов встретило весьма холодный приём. Государственные чиновники постоянно подозревали славянофилов в тайной неблагонадёжности, поэтому правительство часто запрещало печатать их оригинальные сочинения. Радикальная молодёжь, духовные дети масонов-декабристов, открыто смеялась над призывами вернуться к старине, лихорадочно ища быстрых и самых радикальных перемен. Славянофилам удалось пробудить общественную мысль, но они не смогли остановить надвигающуюся бурю.

Русская интеллигенция постепенно оформилась как изолированная закрытая секта. Этот духовный орден полностью разорвал естественные связи с исторической Россией, слепо ненавидя Самодержавие и Православие. Борис Башилов называет этот социальный маргиналитет духовно искалеченными людьми. Орден прочно объединял людей совершенно разных убеждений: радикальных социалистов, народников, ортодоксальных марксистов. Говоря простым языком, эта разношёрстная публика сплачивалась жгучей ненавистью к законной царской власти. Интеллигенты заменили традиционную религию слепой верой в социальный прогресс и экономическое эгалитарианство. Ради своих фантастических конструктов революционеры легко жертвовали жизнями тысяч реальных людей.

Александр Герцен, Михаил Бакунин и Виссарион Белинский стали первыми идеологами нового ордена, страстно проповедуя воинствующий атеизм и тотальное разрушение. Они открыто восхищались безжалостным кровавым террором Марата и Робеспьера, горячо оправдывая абсолютно любые аморальные средства ради быстрого достижения политических целей. Моральный нигилизм стал единственной нормой для революционной молодёжи, а обычная человеческая честность и христианское милосердие считались постыдной слабостью.

Интеллигенция категорически отвергала саму идею мирной социальной эволюции. Любые попытки постепенного реформирования страны вызывали у членов ордена приступы тошноты и омерзения. Они слепо поклонялись масонскому мифу о безусловном превосходстве демократической республики. Русские радикалы совершенно не понимали реальных трудностей управления огромной многонациональной страной. Суровое историческое бремя постоянных оборонительных войн грубо игнорировалось. Демократия казалась им универсальной волшебной палочкой. Политические фантазёры решили насильственно перекроить живую русскую действительность по чужим книжным схемам.

Масонские корни разрушения

Автор детально прослеживает прямое масонское происхождение интеллигентских социальных доктрин. Тайные общества Запада тайно руководили русскими радикалами. Европейские масоны стремились полностью деконструировать христианские государства и установить единую всемирную республику. Многие видные декабристы состояли в тайных масонских ложах. Павел Пестель написал свою радикальную программу строго по лекалам ордена иллюминатов. Парижская коммуна стала кровавым эталоном для русских бунтарей. Интернационал Карла Маркса напрямую направлял деструктивную деятельность русских социалистов. Масонские ложи Европы постоянно предоставляли беглым русским террористам надёжное убежище и щедрое финансирование.

Утопический социализм быстро превратился в агрессивную светскую религию интеллигенции, уверенно обещавшую построить на земле абсолютный материальный рай. Сергей Нечаев составил жуткий «Катехизис революционера», жёстко требуя от своих сторонников полного и безоговорочного отказа от личной совести. Идеальный революционер должен был стать слепым орудием политического убийства, поэтому Петр Ткачев и Николай Чернышевский прямо звали Русь к топору. Постепенно индивидуальный террор стал главным методом политической борьбы, а интеллигенция восторженно приветствовала частые убийства царских министров и чиновников.

Творцы великой русской культуры никогда не принадлежали к агрессивному интеллигентскому ордену. Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Федор Тютчев, Лев Толстой стояли далеко вне этой политической секты. Гениальные русские писатели и выдающиеся учёные глубоко презирали левый политический фанатизм. Интеллигенция всегда платила им взаимной злобной враждой, методично стравливая независимых национальных мыслителей. Настоящая свободная наука и подлинное искусство цинично подменялись плоской политической пропагандой. Русское образованное общество оказалось совершенно беззащитным перед постоянным натиском агрессивной революционной секты.

Правительственная бюрократия полностью лишилась твёрдой духовной опоры. Чиновники слабо пытались бороться с разрушительными идеями при помощи одних лишь полицейских мер. Русские цари наивно надеялись умиротворить радикалов постепенными политическими уступками. Любые государственные компромиссы лишь сильнее разжигали аппетиты революционеров. Масоны умело манипулировали русскими либералами и наивными социалистами, активизировав свою подрывную работу в годы Первой мировой войны. Александр Керенский и Александр Гучков успешно сплотили оппозицию в единый политический блок. Заговорщики организовали успешный военный мятеж в феврале 1917 года, и этот предательский переворот окончательно сокрушил Русскую монархию.