«Встреча на деревенской улице» Сергея Воронина, краткое содержание читать ~12 мин.

«Встреча на деревенской улице» — сборник Сергея Воронина, вышедший в 1980 году в ленинградском отделении издательства «Советский писатель». Под одной обложкой здесь сошлись тексты 1976–1978 годов: деревенские рассказы, повести, мемуарные и почти притчевые вещи, связанные Чудским озером, провинциальной Россией, памятью о войне, трудом, семейными разломами и старостью.

Содержание

Сборник открывает «Случай на Чудском озере». Елагин собирается спокойно провести отпуск на рыбалке с женой Лилей, но начальник Сангулов навязывается в компанию и приезжает с шофёром Колей. Сначала все выглядит почти безобидно: ранний подъем, хороший клёв, уха на берегу. Но вечером Сангулов снова уговаривает идти на воду, не желая считаться с надвигающейся бурей. Лодка переворачивается, выясняется, что Коля не умеет плавать, и Сангулов остаётся с ним у полузатонувшей «Казанки», отправив Елагина за помощью. Елагин доплывает до берега, а утром озеро уже пусто, и рассказ обрывается тревожным ожиданием.

В «Наставнике» старый рыбак Иван Степанович Кириллов получает предложение стать наставником молодого Александра Мельникова, недавно вернувшегося из армии. Он сразу чувствует подвох: речь идёт и о передаче опыта, и о том, чтобы заранее готовить себе замену. Сначала его мучит скупое желание оставить лучшие промысловые знания при себе. Но, вспоминая сына, уехавшего далеко, и вглядываясь в старательного Сашку, он приходит к другому выводу: если уж учить, то честно, без утайки. Рядом с этим рассказом стоит «Ради земли своей…», где бывший председатель колхоза Иван Купавин безвозмездно отдаёт свой дом семье новопоселенцев, потому что боится опустения деревни и гибели общего дела, ради которого прожил жизнь.

В «Мировой» Екатерина, уставшая от пьянства мужа Михаила, решается на прямой ход: уходит с почты в полеводческую бригаду и добивается, чтобы мужа сняли с его работы. Михаил, привыкший важничать и пить, внезапно остаётся без места и в первый же день чувствует унизительную пустоту. Вечером Екатерина заставляет его взглянуть на себя со стороны и добивается хотя бы частной, домашней «мировой»: он может пить в праздник, но не имеет права являться с работы пьяным. В «Соседях» же шутливое заигрывание Михаила Листова и Ирины Парамоновой через забор кончается изменой, которую случайно застаёт Ксения. После этого рушатся сразу две семьи: Александр теряет вкус к труду, Ксения заболевает, а соседские дома стоят рядом уже как две тёмные могилы.

«Праздник» начинается с почти безнадёжной сцены: Надька валяется пьяной в канаве, и старуха-мать везёт её домой на телеге. Ночью, после молитвы, мать и двое детей ставят Надьку перед страшным испытанием — падают к ней в ноги и просят бросить пить. Потрясённая этим унижением и любовью, она клянётся остановиться и держит слово. Через год дом живёт как заново начавшийся праздник. В «Приёме джиу-джитсу» тон совсем иной: пьяный деревенский хвастун Колька, пришедший к тётке Степаниде, сначала балагурит, врёт и смешит, а потом мгновенно срывается в хамство и угрозу. Рассказчик машинально применяет старый болевой приём, и вся удаль Кольки оборачивается слезами и жалостью хозяйки к нему, а не к гостю.

В заглавном рассказе «Встреча на деревенской улице» Савелий Парамонов после десятилетий отсутствия возвращается в родную деревню и встречает на улице двух бывших товарищей — Андрея Круглова и Федора Харитонова. Ему хочется казаться человеком, многого достигшим, и он выдумывает себе биографию изобретателя. Но в деревенской баньке, где они выпивают «по случаю прибытия», эта ложь распадается: приятели не видят в его выдуманной профессии никакой высоты и судят по иным меркам. В «Репее» городской пенсионер Сергей Дмитриевич знакомится с деревенским стариком по прозвищу Репей, который угощает его водкой, лезет в чужую жизнь, задаёт двусмысленные вопросы и тут же распускает по деревне сплетни о госте и его родне.

«Любовная история» строится вокруг тихого семейного несчастья. Маргарита Петровна, заведующая клубом, уже больше года тайно встречается с зоотехником Василием Степановичем, потому что ей тесно рядом с молчаливым, добрым, но грубоватым мужем Алексеем Ломовым. Измена становится явной после появления Валентины Татаркиной, бывшей любовницы зоотехника. Алексей не устраивает ни драки, ни скандала, он просто пустеет изнутри, когда жена уходит. Но и у любовника Маргарите места нет: Василий выставляет её из дома. Она возвращается к Алексею, плачет, а он, не умея жить без неё и не вынося её слез, принимает её назад.

В «Путешественнике» плотник Иван Михайлыч впервые в жизни садится без дела у калитки и вдруг обнаруживает, что за работой почти не видел мира. Мысль о дороге, о Волге, Урале, Сибири, степях и реках захватывает его так сильно, что он начинает разговаривать сам с собой и улыбаться. Жена и соседка принимают это за помешательство, и их испуг обрывает едва родившуюся мечту. Он уходит обратно в сарай, где снова слышно одно и то же «тюк-тюк». В «Отцвели уж давно хризантемы в саду…» Галька, забитая мужем-пьяницей Пашкой, слышит из-за соседского дачного забора старый романс и вдруг с мучительной ясностью чувствует свою погубленную жизнь. Городская пара за забором, песня, воспоминание о бабке и комиссарском роде — все сходится в одно чувство безысходности.

В «Бездомном» бездомный пёс Шарик сам приходит к людям, чтобы укорить мальчика, швырнувшего в него камнем, и рассказать, что остался один после смерти хозяина. Его кормят и оставляют сторожить двор. Он вежливо знакомится с петухом, коровой и боровом, переживает отъезд внука, забой скота и постепенное опустение двора. Когда хозяйство исчезает и сторожить уже нечего, Шарик уходит сам: даровой хлеб для него хуже холода. «Современная версия» устроена как цепь ложных догадок. Юрий Николаевич уверен, что на его даче веселились племянница жены Алка и её подруга, а потом один из их случайных кавалеров ограбил дом. Он мысленно сочиняет целый детектив и осуждает Алку. Потом выясняется, что виноват совсем другой человек — родственник Павел, вышедший из колонии. Алка же и её мать старались скрыть кражу, купив взамен новый приёмник.

«Охотничья страсть» — большая исповедальная вещь о том, как рассказчик всю жизнь считал себя охотником, хотя удача чаще приходила к нему случайно. Он вспоминает первую убитую ласточку, первую неудачную охоту на уток, бекаса, которого дома никто не захотел прославлять, таёжные походы, продажу ружья, тетерева, зайца, добытого с помощью пса Ральфа, и последнюю утку, в которой он увидел уже не трофей, а мёртвое живое существо. С этого взгляда на кровавую каплю у утки охотничий азарт начинает угасать.

В «На сорок девятом километре» молодая Надюшка любит Виктора, а Галина, сама безответно любящая его, старается спасти девушку от повторения чужой беды и рассказывает ей историю Тамары, которую Виктор когда-то бросил. Надюшка сначала колеблется, но поддаётся словам и ласке Виктора. Позднее он узнает, кто именно говорил против него, и собирается объясниться с Галиной, однако, застав её в слезах, видит не соперницу, а страдающего человека и уходит молча. В «Народном музее» баба Нюша впервые идёт в сельский музей, где ей показывают древние находки, орудия, фотографии колхозного начала и, наконец, стенд памяти погибших на войне. Увидев там лицо своего сына Василия, убитого немцами у неё на глазах, она чувствует, как личная боль входит в общее, уже почти священное пространство памяти.

«Проездом» выводит Лешку Зайцева, который после пяти лет отсутствия врывается в родную деревню бородатым, нарядным, самоуверенным, говорит о свободе, стройках и жизни «как птица», презирает оседлость, женитьбу и хозяйство. Но за всей его бравадой остаётся простая связь с матерью: он привозит ей дорогой платок, салфетки, покупает цветной телевизор и оставляет деньги, прежде чем вновь исчезнуть. В «Убивце» Воронин прослеживает путь Игната, когда-то зарезавшего в драке Николая Сорокина. После тюрьмы Игнат долго живёт как страшный человек, потом становится фронтовиком, уважаемым колхозником, дедом, почётным стариком. Жизнь даёт ему все, что не досталось убитому, и именно это нравственное несоответствие лежит в основе рассказа.

В «Родне» Валентина Николаевна после долгого отсутствия приезжает к старой матери, а та отказывается уезжать в город, потому что держится за могилы, знакомые лица и привычную речь. Разговор о соседях, о дочерях, о внуках и правнуках вскрывает разлом между городской и деревенской родственностью. Сразу за этим идёт «Александрина» — нежная и смешная хроника маленькой внучки, которая просыпается с отчаянным криком, гонит деда «на вулицу», пьёт кефир из бутылочки, рисует, дружит со щенком и этим беспощадным детским эгоизмом ещё сильнее привязывает к себе старика.

«Предательство» возвращает читателя в детство. Мальчика-пионера завуч заставляет назвать товарища Женьку Онегина, который курил в школьной уборной. Женька — лучший друг, сирота, бывший детдомовец и цыганский воспитанник, человек щедрый и смелый. Когда гадалка-цыганка открывает ему имя доносчика, дружба кончается одним словом и молчаливым уходом. В «Флоксах» другая среда — коммунальная кухня. Там зависть, бедность и грубость на время отступают перед букетом флоксов, который жильцы сначала раздёргивают по кускам, а потом собирают снова в один букет. Цветы на несколько дней меняют атмосферу в доме, делают женщин мягче и добрее.

«Длинный сон» держится на чередовании сна и яви. Во сне герой встречает Валю Будько, девочку из далёкого детства, которая будто всю жизнь ждала его и находит теперь. Он летает с ней, идёт полем, переживает почти юношеское счастье. Проснувшись, он слышит рассказ жены о её тревожном сне и понимает, что прожитая жизнь держится уже не на восторге, а на привычке, памяти и связи, которую не разорвать. В «Екатерине» пожилая женщина уходит от мужа Степана к Николаю Горину, которого любила ещё до свадьбы, но когда-то уступила больной матери. Вернувшись к колодцу после долгого затворничества, она спокойно объясняет односельчанкам, что расплатилась с долгами перед детьми и теперь свободна.

«В ожидании автобуса» состоит из двух сценок. В первой старая женщина, продавшая дом, чтобы помочь больной дочери, теперь кочует между тремя дочерьми и называет себя беженкой. Во второй Николай Степанович рассказывает, как по чужому совету устроил дочери и зятю жестокий «экспериментик»: объявил, что хочет с женой переехать к ним. Получив отказ, он уже не может успокоить себя тем, что это была проверка, а не настоящая просьба. За ними следует «Бормотуха» — история Василия Снегирева, спившегося после смерти жены. Его утро начинается с жажды дешёвого вина, а письмо больной матери с просьбой о помощи он использует как тряпку, вытирает им рот и бросает, едва прочитав.

«Первая любовь» связывает школьную влюблённость и позднюю взрослую встречу. Мальчик мучительно любит красавицу Олю Веселкину, но не может вымолвить рядом с ней ни слова, а один неловкий эпизод делает его смешным в её глазах. Спустя годы эта же Оля, уже измученная женщина, приходит к нему как к народному заседателю просить за мужа-водителя, который украл бидоны с молоком. Перед ним уже не недосягаемая школьная красавица, а человек с разрушенной судьбой, и жалость вытесняет давнюю ревность.

В «Путешествии в одни сутки» рассказчик едет на Чудском озере к Раскопельским камням, потом попадает на остров Пийрисаар, радуется удачной рыбалке и только на обратном пути узнает страшную историю братьев Манжурцев, расстрелянных немцами. Короткая поездка внезапно наполняется тяжестью памяти и виной за собственное незнание. В «В тиши» летняя деревенская тишина у Чудского озера становится поводом для раздумий о смерти, грехе, прожитой жизни и бездетности. Разговор со старым рыбаком, похороны соседки, вечер на крыльце рядом с женой превращают внешнее безмолвие в тяжёлую внутреннюю работу.

«Отпуск в Кузёлево» написан как дневник. Рассказчик приезжает в свою избёнку у Чудского озера, чинит лодку, рыбалит, разговаривает с бывшим председателем Морковым, с Николаем Иванычем, с Репеем, живёт погодой, клёвом, работой в сарае и заботами о дровах, огороде и доме. Постепенно мир отдыха начинает темнеть: Моркова мучит мысль о вымирании колхоза, а председатель Дятлов прямо даёт понять дачнику, что тот тут чужой и его избу могут снести первой. Из личного убежища деревня превращается в место неустойчивое и зависимое от чужой власти.

В «Цветущем лотосе» тридцатилетний редактор, уставший спасать чужие слабые рукописи, решает сам попробовать писать и едет в Астрахань, потому что его манит образ лотоса. Дельта Волги, рыбзавод, тоня, рыбоохрана, осетры, белуга, браконьеры и кордоны дают ему острое чувство настоящей жизни и нужной темы. Он пишет очерк, полный личного подъёма, но, вернувшись, сталкивается с обычной издательской глухотой: текст обещают прочесть когда-нибудь позже, а он снова оказывается за столом с очередным Дударевым.

Самая большая вещь сборника — «Последний заход». Ее герой, вышедший на пенсию начальник изыскательской партии, пытается жить в квартире сына-писателя и чувствует себя лишним среди новых нравов, новых слов и нового самолюбия. Сын занят собраниями, связями и карьерой, дочь мучается рядом с нервным мужем, бывшие товарищи по изысканиям — Табаков и Кунгуров — играют в преферанс и мечтают хоть в мыслях о последнем выходе на БАМ. Кунгуров хочет оставить книгу о прожитой жизни и передаёт сыну героя свои письма и материалы; сын сперва торгуется, потом после смерти Кунгурова хочет сделать из них книгу уже под своим именем. Отец останавливает это и ещё яснее видит пропасть между старым трудовым кодексом и новой моралью, где живое дело заменяют положение, контакт и расчёт.