«Эндшпиль» Сэмюэля Беккета, краткое содержание читать ~5 мин.

«Эндшпиль» (Fin de partie) — одноактная пьеса ирландского драматурга Сэмюэла Беккета (Samuel Beckett), лауреата Нобелевской премии по литературе 1969 года. Пьеса была написана на французском языке и впервые поставлена 3 апреля 1957 года в лондонском театре «Ройал Корт» — причём премьерный спектакль шёл именно на французском. Режиссёром выступил Роже Блен, он же сыграл Хамма. На сцене четверо персонажей: все они заперты в одной комнате и пытаются существовать после некой апокалиптической катастрофы, природа которой так и не раскрывается.

В характерной для Беккета манере «Эндшпиль» соединяет мрачное с комическим, застой с движением, преданность с безразличием. Само название отсылает к шахматному эндшпилю — финальной стадии партии, где фигур почти не осталось, а исход, по сути, предрешён. Занавес открывается на почти пустой сцене: комната Хамма залита тусклым серым светом. Хамм слеп и не способен ходить; он сидит в инвалидном кресле, укрытый белой простынёй.

Вдоль задней стены — два высоко расположенных окна и дверь на кухню. У кресла Хамма стоят два мусорных бака. Входит Клов — слуга Хамма, который, напротив, не может сесть. Хамм забрал его к себе ещё ребёнком, и с тех пор Клов прислуживает ему. Клов выполняет привычный ритуал: раздвигает занавески на окнах и снимает с Хамма простыню, после чего уходит на кухню.

Хамм просыпается и зовёт Клова. Между ними завязывается разговор о переменах и смерти. Хамм недоумевает, почему Клов просто не уйдёт прочь, но тот настаивает: уходить некуда, за стенами никого нет. В другой момент Хамм спрашивает, почему Клов не убьёт его. Клов отвечает, что не знает комбинацию от шкафа, где заперта еда.

Хамм и Клов в комнате не одни. В двух мусорных баках живут Нагг и Нелл — родители Хамма, оба без ног. Проснувшись, они перекидываются репликами. Нелл в дурном настроении: она отказывается целовать Нагга и не смеётся над его старым анекдотом. Оба, угрюмые и подавленные, возвращаются в свои баки.

Хамм просит Клова покатать его по комнате. Завершив круг, Клов усаживает кресло обратно, но Хамм одержим тем, чтобы оно стояло точно в центре. Затем Хамм просит Клова выглянуть в окно и рассказать, что происходит снаружи. Ничего не происходит.

Всё это, судя по всему, — часть ежедневной рутины, заполняющей время обоих. Вскоре Клов выражает разочарование тем, во что превратилась их совместная жизнь. Хамм в ответ тревожится: ему кажется, что между ними начинают складываться настоящие отношения. Во время разговора Клов обнаруживает блоху, и оба приходят в ужас: блоха может размножиться и заселить опустевший мир. В итоге Клов убивает её.

Разговор продолжается. Клов признаётся, что не в силах оставить Хамма. Когда Хамм просит Клова убить его, тот отказывается. Тогда Хамм просит принести недоделанное чучело собаки и поставить его рядом с креслом так, чтобы казалось, будто собака смотрит на хозяина снизу вверх. Выполняя просьбу, Клов вспоминает о чём-то из прошлого: он упрекает Хамма за то, что тот не дал лампадного масла пожилой женщине — некой Матушке Пегг. Хамм отрицает обвинение.

Разговор петляет дальше. Хамм вспоминает одного знакомого, психически нездорового человека, который был убеждён, что мир превратился в пепел. По мнению Хамма, такая точка зрения встречается часто. И снова тема возвращается к переменам и смерти. Они обсуждают, как Хамм узнает, если Клов вдруг уйдёт или умрёт в соседней комнате. Клов обещает: если решит уходить — заведёт будильник, чтобы предупредить.

Хамм поднимает Нагга из бака и начинает рассказывать ему историю о том, как Клов появился в их семье. До катастрофы отец Клова был одним из подданных Хамма, — а значит, Хамм мог быть правителем или кем-то вроде того. Нагг соглашается слушать рассказ только при условии, что получит сахарную сливу. Но когда история подходит к концу, Хамм сообщает: сладостей больше нет. Возмущённый Нагг возвращается в свой бак.

Позже Клов берётся за уборку. Он объясняет, что порядок — его мечта. Хамм просит проверить Нагга и Нелл. Клов заглядывает в баки и обнаруживает, что Нелл мертва, а Нагг плачет.

Хамм и Клов признаются друг другу, что никогда не были счастливы. Клов подкатывает кресло к окну: Хамм хочет почувствовать свет на лице. Но света нет, и кресло возвращается на середину комнаты. Хамм размышляет вслух: катастрофа произошла, а они почему-то выжили.

Хамм снова просит Клова посмотреть в окно. Зная заранее, что там ничего нет, Клов злится и бьёт Хамма чучелом собаки. Но затем, подойдя к окну, он вдруг видит мальчика. Клов решает пойти к нему. Хамм просит сказать ему что-нибудь утешительное на прощание, и Клов произносит пустые банальности о счастье — те самые слова, которые говорили ему в детстве.

Клов уходит на кухню — собираться. Хамм зовёт его, но ответа нет. Зовёт Нагга — тоже тишина. Оставшись один, Хамм находит это внезапное одиночество даже приятным и на мгновение задумывается о том, что значит конец. Он закрывает лицо платком. Хотя ему кажется, что он совсем один, в дверном проёме кухни стоит Клов — в пальто, готовый уйти. Но он не уходит.