«Наука в поисках Бога» Карла Сагана, краткое содержание читать ~6 мин.

«Наука в поисках Бога» — посмертно изданный сборник из девяти лекций по естественной теологии, которые астрофизик и популяризатор науки Карл Саган прочитал в 1985 году в Университете Глазго в рамках знаменитых Гиффордских чтений. Книга вышла в 2006 году, ровно через 10 лет после гибели автора, — её подготовила к изданию вдова учёного Энн Друян. Оригинальное английское название, The Varieties of Scientific Experience, — прямая отсылка к классическому труду Уильяма Джеймса «Многообразие религиозного опыта»: Саган сознательно противопоставлял научный опыт переживания Вселенной религиозному. Во вступлении Друян описывает, как Саган, выросший в бруклинской еврейской семье и знавший наизусть молитву «Шма» из «Второзакония», всю жизнь занимался вопросом о Боге с той же интеллектуальной строгостью, что и в лаборатории — и с тем же нежеланием принимать что-либо на веру без достаточных оснований.

Небо как первый богословский аргумент

Первую лекцию Саган открывает цитатой Плутарха: истинно благочестивый должен держаться между «пропастью безбожия» и «болотом суеверия». Суеверие он определяет без лишних оговорок — как убеждение без доказательств. Слово «религия» восходит к латинскому «связывать», и в этом смысле цели науки и религии, считает Саган, совпадают: обе пытаются найти глубинные связи между разрозненными явлениями. Разница — в методе.

Далее он последовательно демонстрирует астрономические изображения — туманность Орла, Крабовидную туманность (остаток сверхновой, вспыхнувшей в 1054 году и замеченной китайскими астрономами и индейцами анасази), скопление Плеяды, туманность Ориона, галактику M31. Рисунки Томаса Райта 1750 года впервые показали Солнечную систему и ближайшие звёзды в масштабе, — Саган прослеживает, как от рисунка к рисунку человечество обнаруживало всё большую незначительность собственного положения. Наша галактика содержит около 400 миллиардов звёзд, а за её пределами насчитываются сотни тысяч миллионов других галактик. Перемножив эти числа, Саган получает единицу с двадцатью тремя нулями — и замечает, что ни одна западная религия не принимает этот масштаб в расчёт даже формально.

Теолог, по его словам, рисует «бога маленького мирка», а не бога галактики. Томас Пейн ещё в XVIII веке спрашивал, почему Всемогущий, управляющий миллионами миров, должен умереть именно на нашей планете из-за того, что мужчина и женщина съели яблоко, — и этот вопрос Саган подхватывает. Он не предлагает отчаиваться от осознания собственной ничтожности: «Если Создатель существует, неужели он предпочтёт невежественного чурбана?» Наука, заключает он, — это отчасти «осведомлённое поклонение».

Коперниканская революция и её незавершённость

Вторая лекция посвящена истории того, как наука раз за разом лишала человека иллюзии исключительности. Аристотель убедительно доказывал, что Земля неподвижна, а небеса вечны и неизменны. В 1572 году датский астроном Тихо Браге наблюдал взрыв сверхновой в созвездии Кассиопеи — звезда, которой прежде не было, засияла и медленно угасла. В 1577 году, наблюдая комету одновременно из нескольких точек Европы, Браге с помощью параллакса доказал, что комета движется среди планет, а не в земной атмосфере, как утверждал Аристотель. Обе находки разрушали образ неизменных небес.

Коперник сформулировал гелиоцентрическую систему ещё при жизни, однако публиковать её отважился лишь на смертном одре, а его издатель Озиандер добавил предисловие, представив всё это как «вычислительный приём». Католическая церковь, принявшая аристотелевский геоцентризм через Фому Аквинского, угрожала Галилею пытками за тезис о вращении Земли. Саган перечисляет удары по человеческому тщеславию один за другим: выяснилось, что Земля существует 4,5 миллиарда лет (а не несколько тысяч); что человеческий вид появился лишь несколько миллионов лет назад, то есть представляет меньше одной тысячной от истории планеты; что Солнечная система не занимает центрального положения в Галактике — это удалось установить лишь в 1920-х годах; что у Вселенной вообще нет центра.

Дарвин нанёс следующий удар: люди состоят в эволюционном родстве со всеми остальными растениями и животными. Специальная теория относительности окончательно упразднила привилегированные системы отсчёта. Саган рассматривает телеологический аргумент — «часы предполагают часовщика»: если бактерия сложнее карманных часов, не свидетельствует ли она о Высшем замысле? Дарвин, отвечает Саган, показал, что сложный порядок возникает из менее упорядоченного природного мира через естественный отбор — без Часовщика с большой буквы, при условии достаточного времени.

Ньютон, обнаружив, что все планеты движутся в одной плоскости и в одном направлении, а кометы — хаотично, счёл это доказательством божественного вмешательства. Однако Иммануил Кант и Пьер-Симон Лаплас независимо предложили другое объяснение: Солнечная система образовалась из вращающегося газо-пылевого диска — солнечной туманности. Центробежная сила препятствует сжатию в плоскости вращения, но не по оси, и в итоге возникает диск. Частицы в нём слипаются в планеты, наследующие единое направление движения. Кометные орбиты изначально тоже были упорядочены, но оказались расстроены гравитационным влиянием звёзд. Саган заключает: Ньютон ошибся дважды, не допустив, что порядок мог возникнуть естественным путём. Вывод о Создателе был ошибочным.

Гипотеза о Боге

Шестая лекция начинается с истории Леонардо да Винчи: обнаружив в Апеннинах окаменелые раковины морских моллюсков, он попытался вычислить, могло ли библейское наводнение вынести их на горные склоны за сорок дней, — и пришёл к выводу, что горы на протяжении долгих геологических периодов поднимались из моря. Альтернативная гипотеза шла вразрез с богословием, но оказалась верной.

Саган систематизирует понятие «Бог»: в иудео-христианско-исламской традиции под ним подразумевается всемогущая, всеведущая, всеблагая личность, слышащая молитвы. Однако диапазон трактовок огромен — от антропоморфного старца на небесном престоле до Бога Спинозы и Эйнштейна, понимаемого как совокупность физических законов Вселенной. Если принять последнее определение, атеизм логически невозможен. Теолог Пауль Тиллих, сам читавший Гиффордские лекции, открыто отрицал сверхъестественную природу Бога. Сагана занимает вопрос: где доказательства того или иного варианта? Бог мог бы начертать десять заповедей на Луне крупными буквами — по десять километров на заповедь, — чтобы их увидели в телескоп. Бог мог бы вывести на орбиту стокилометровое распятие. Ничего подобного нет, и это, по Сагану, — серьёзный богословский вопрос. Завершает лекцию цитата Протагора V века до н.э.: «О богах я не могу знать, есть ли они, нет ли их и как они выглядят. Слишком многое препятствует такому знанию».

Религиозный опыт и первобытное сознание

Седьмая лекция переносит слушателей на сотни тысяч лет в прошлое. Большую часть своего существования человек жил в небольших охотничье-собирательских общинах, и именно тогда формировалась наша эмоциональная природа. Саган обращается к племени кунг, живущему в калахарской пустыне Ботсваны: там почти нет социальной иерархии, нет вождя, частная собственность сведена к тому, что можно унести с собой. Добыча принадлежит не охотнику, убившему зверя, а мастеру, изготовившему стрелу, — и всё равно делится поровну. Мистические переживания, галлюцинации, трансовые танцы воспринимаются в культуре кунг как ценный опыт, а не патология. Племя знает разные уровни сознания — в том числе получаемые через химические галлюциногены.

Сталкиваясь с охотниками, которые добыли корову соседей-гереро, приняв её за дичь, — племя, ещё не знающее скотоводства, встречается с культурой, его переросшей. Саган видит в подобных эпизодах модель более широкого человеческого непонимания: разные культуры, религии и эпохи живут в разных системах отсчёта и с трудом распознают чужие ценности как равноценные.

Сквозь все девять лекций проходит единый вопрос: совместимы ли наука и подлинное духовное переживание? Ответ Сагана — да, но лишь при условии, что поиск продолжается, а не объявляется завершённым. Последние слова, которые он написал от руки под цитатой Лейбница, призывавшего остановить вопросы на понятии Бога как достаточного основания, гласили: «Не останавливайтесь».