«Оправдание Острова» Евгения Водолазкина, краткое содержание читать ~5 мин.

«Оправдание Острова» — роман Евгения Водолазкина, вышедший в конце 2020 года в «Редакции Елены Шубиной». Написанный в период пандемии COVID-19, он охватывает историю безымянного Острова — от первой летописи и крещения народа до революции, тоталитарного режима и экологической катастрофы наших дней. Основной текст — это хроника, которую ведут сменяющие друг друга монахи Спасо-Островного монастыря; хронику читают и комментируют Светлейшие Высочества Парфений и Ксения — правящая чета, доживающая до 347 лет, — чьи записи публикуются как своего рода живые сноски к летописи.

Начало хроники: крещение и первые летописцы

До крещения островитяне не имели письменной истории. Память удерживала лишь то, что повторялось, — и все ураганы сливались в один большой ураган, все войны — в одну бесконечную. Всё изменилось при князе Александре, который завоевал весь Остров и принял крещение под именем Феодор. Он велел жителям явиться на Песчаную отмель и окреститься, добавив, что не желающий крещения «ему не друг». Крестились все или почти все, понимая, чем рискуют.

С появлением привезённых книг и письменности монах Никон Историк начал вести хронику. Тогда же на Острове жил пророк Агафон Вперёдсмотрящий, дававший «предсказания на длительное время» — в том числе о том, что вражда прервётся, когда «две княжеские ветви сойдутся воедино». Дожив до 120 лет, Агафон продиктовал своё главное пророчество хронисту Прокопию Гугнивому — тому самому, которому когда-то отрезали язык за сквернословие. Требование «не распускать язык» звучало как горькая шутка со стороны столетнего старца. Однако Прокопий поступил неожиданно: расплёл рукопись хроники, вынул пророчество — и, по слухам, тайно переправил его на Большую землю. Текст утратился. Что именно Агафон предрёк судьбе Острова, не узнал никто.

Война родословий

При сыне Феодора, князе Константине, грянула распря между Севером и Югом. Поводом послужили конкурирующие «истинные родословия»: южный князь Евфимий объявил о своём происхождении от императора Августа, найдя свиток в дупле дуба, которое указал говорящий олень. Затем и сам Константин обнаружил в том же дупле собственное родословие, по которому Август провёл на Острове вторую ночь с другой княжной — Иларией, а её потомки появились на свет на две недели раньше Евфимиевых. Евфимий к тому времени уже умер в монастыре. Его сын Прокл явился к Константину с толпой, однако скончался после трёхдневного совместного обеда от «дурноты».

Брат Прокла Фрол обвинил Константина в отравлении и поднял Юг на войну. Вооружённые земледельцы и рыбаки потянулись под его знамя. В Лесу войска Константина попали в засаду, а затем в болото, потеряв большую часть армии. Остров раскололся надвое.

Осада и гибель обоих князей

Вторую кампанию Константин начал в неурожайный год, сознательно уничтожая посевы на пути к Фроловой Крепости — чтобы лишить противника продовольствия. Осада длилась восемь месяцев. В Крепости съели лошадей, собак, крыс, сёдла и кожаные ремни — а на восьмом месяце дошло до людоедства; на улицах лежали мёртвые тела, от которых по ночам отрезали куски мяса. Всё это время епископ Афанасий добивался мира, но ни один из князей его не слышал.

Фрол капитулировал лишь когда бунты перекинулись на его собственное войско. Константин поклялся на кресте, что отпустит пленника. Войдя в Крепость и сняв стражу с Фрола, он исполнил клятву буквально — и обезумевшая от голода толпа разорвала Фрола на месте. Мгновением позже копьё из той же толпы настигло самого Константина. Оба князя погибли в один день.

Парфений и Ксения

Михаил, сын Константина, заключил с Андроником, сыном Фрола, новый компромисс по поводу родословий: Август прожил на Острове ровно два дня, зачав по предку для каждой из враждующих ветвей. Примирение подкрепил пророк Агафон: он предрёк, что сын Михаила — Парфений — женится на дочери Андроника — Ксении — и тогда на Острове наступит долгий мир. Так и вышло. Молодые поженились, и две линии соединились.

Им была дарована необыкновенно долгая жизнь — свыше трёх веков. Именно это обстоятельство и делает их голос в романе особым: 347-летние Парфений и Ксения читают хронику как свою личную биографию, вспоминают детали, спорят с хронистами и добавляют то, чего те не знали.

На двадцать седьмом году правления Парфения прибыли послы апагонского императора Никифора с предложением войти в состав его империи. Парфений отказал, указав, что Остров «со всех сторон окружён водой» — а это знак особого пути. Второй визит послов был уже откровенно угрожающим. Ответом Никифора стал флот — столько кораблей, что море «напоминало пруд, усыпанный осенними листьями». Парфений вышел ему навстречу с немногочисленными судами.

Революция, монастырь и возвращение Собора

Роман не останавливается на Средних веках. Остров проходит через Великую Революцию, тоталитарный режим и репрессии. Бывшие правители Парфений и Ксения оказываются в коммунальной квартире: делят кухню с несколькими семьями, воюют с крысами и тараканами и слушают вечерами радио. Власть принадлежит Председательнице Мелиссе.

После землетрясения в Соборе Преображения, превращённом в Храм Светлого Будущего, осыпаются все революционные фрески — обнажая прежние образа. Мелисса проводит в Соборе три часа в одиночестве, выходит «просветлённой» и объявляет о возвращении Храма Церкви. По всему Острову открываются домашние церкви, монастырь наполняется монахами, нёсшими тайное служение в миру. Настоятелем становится отец Георгий ста девятнадцати лет, помнящий прежнюю монастырскую жизнь.

Фильм и исполнение пророчества

Параллельно всей этой истории разворачивается современная линия: французский режиссёр Жан-Мари Леклер снимает фильм «Оправдание Острова», а Парфений и Ксения выступают его консультантами. За ужином они рассказывают Леклеру о коммунальном быте, о революции, о том, каково переселяться из Дворца в комнату с соседями. Фильм выходит с огромным успехом.

Издатель хроники в предисловии сообщает, что «события последнего года изменили первоначальные планы издания» — «мы дожили до времени, когда древние пророчества начали сбываться». Читателю ответ даётся уже в эпиграфе — пророчестве Агафона: «И земля сотрясётся, и воспламенится чёрная вода на Севере, и потечёт пылающая вода на Юге. И будет лететь пепел с небес, и сердца ваши обратятся в пепел.» Южная Гора, столетиями молчавшая, пробуждается — и Остров стоит перед угрозой, которую предрёк пророк, чьё главное слово так и не было прочитано его народом.