«Похищение Европы» Евгения Водолазкина, краткое содержание читать ~5 мин.

«Похищение Европы» — дебютный роман Евгения Водолазкина, опубликованный на немецком языке в мюнхенском издательстве братьев Цвиллингер в 2003 году, а затем вышедший и на русском. Действие охватывает примерно год из жизни двадцатилетнего немца Кристиана Шмидта — период, который он сам описывает как «прошлую жизнь». Роман написан от первого лица в форме личных записок и несёт подзаголовок «История Кристиана Шмидта, рассказанная им самим». Один из примечательных структурных приёмов — рамочное повествование: Кристиан пишет мемуары из некоего места, где он «ограничен в передвижении», возвращаясь мыслью к событиям, которые к этому положению привели.

Кристиан Шмидт и его двойник

Во вступительных главах рассказчик знакомит читателя с историей своего взросления. В детстве и младших классах школы он был совершенно непримечательным ребёнком — нескладным, малообщительным, незаметным. В школьном коридоре он часами стоял, прислонившись к дубовым панелям, и никто к нему не подходил. Единственным, в чём он выделялся, были школьные сочинения: разветвлённые придаточные предложения в духе немецкой философской традиции заставляли учительницу фрау Майер зачитывать их вслух как образцы стиля.

К пятнадцати годам с Кристианом произошла разительная перемена: некрасивый подросток превратился в стройного светловолосого красавца. Это обновление внешности он сам ощущал как появление второго «Я» — самостоятельного персонажа, которого мысленно называл своим двойником. Внутри оставался прежний Шмидт — робкий и замкнутый, — но снаружи действовал другой: уверенный, обаятельный, умеющий произвести впечатление на бюрократов и незнакомых людей. Вместе с тем красота не избавила его от болезненной привязанности к невидимости: с детства Кристиан любил воображать себя невидимкой, а затем — пассажиром подводной лодки вроде «Наутилуса» капитана Немо, — и это ощущение невидимого присутствия оставалось для него одной из самых сильных психических потребностей.

Дом престарелых на севере Мюнхена

Отказавшись от армейской службы по убеждениям, Кристиан получает направление на альтернативную службу. Он переезжает в отдельную квартиру на Зондермайерштрассе у края Английского сада и начинает работать в доме престарелых. Здесь складывается пёстрый мир персонажей: строгая заведующая фрау Хазе, повар и хозяйка быта фрау Вагнер, преподавательница живописи фрау Хоффманн с её длинными ногами и следами давней борьбы с возрастом. Среди постояльцев — одноногая фрау Кугель, невозмутимо курящая сигарету двумя пальцами, бывшая стриптизёрша фрау Трайтингер и массажист Шульц с пышными усами «пиками». Ежедневный завтрак за общим столом превращается в маленький театр с острыми репликами о старости, стриптизе и облепиховом масле.

В обязанности Кристиана входит и разнос обедов на дом. К фрау Вольф — почти девяностолетней вдове офицера СС, бежавшей после войны в Венесуэлу, — он наведывается регулярно. После каждого обеда та отодвигает пустую тарелку и произносит одну и ту же фразу: «Жизнь прожита». Совсем другой оказывается встреча с Сарой Файнциммер, семидесятилетней еврейкой, родившейся в Мюнхене в 1930 году.

Сара Файнциммер

Квартира Сары похожа на антикварную лавку: повсюду загадочные механизмы с блошиных рынков, мандолины, аптекарские весы. За кофе она рассказывает Кристиану свою жизнь. До 1940 года семья жила в Мюнхене; потом родителей забрали в концентрационный лагерь — их дальнейшая судьба ей известна лишь по историческим источникам. Сару вывезли в Америку дальние родственники. Повзрослев, она уехала в Израиль, участвовала в Шестидневной войне 1967 года, командуя вертолётным взводом, дважды была ранена. Покинув армию, она в итоге вернулась в Мюнхен — не из прощения и не из ностальгии, а по какой-то неодолимой внутренней логике, «как птицы возвращаются в свои убогие скалы».

Политический фон

Сосед Кранц — невысокий человечек с пивной бутылкой в руке — заходит к Кристиану почти ежевечерне и пересказывает телевизионные новости с точностью и интонациями диктора. Через него Кристиан впервые оказывается в курсе косовского кризиса и скандала Клинтон — Левински. Скандал неожиданно пробуждает у молодого немца интерес к политике: тесная связь секса и власти, прежде казавшаяся ему выдумкой исторических романистов, обнаруживается с неожиданной наглядностью. Параллельно идут разговоры о Сербии и Albanцах, о том, что будет «как всегда» — войной.

Настя и Париж

В жизнь Кристиана входит Настя — русская девушка, которая становится его возлюбленной. Вместе они оказываются в Париже, где знакомятся с Анри — энергичным французом с политическими амбициями. Анри убеждён, что сложившаяся в Европе ситуация напоминает момент перед сходом лавины: достаточно одного хлопка, чтобы объединительная идея набрала ход. Он предлагает создать международную организацию «Молодая Европа» — движение, объединяющее разные народы и политические силы вокруг единственной идеологии: добровольного объединения континента.

Кристиан поначалу отнекивается: вся затея кажется ему слишком далёкой от его природы интроверта и от ночных путешествий в невидимость, которые он разделял с Настей. Анри, однако, приводит последний аргумент — не политический, а психологический: это шанс выйти из повседневности, а такие шансы не повторяются. Кристиан переглядывается с Настей и соглашается. Анри торжественно сжимает их руки. «Заговор», — констатирует Настя.

«Молодая Европа» и разговоры о будущем континента

По мере того как Анри разворачивает свои замыслы, Кристиан вникает в суть проекта. В отличие от американской или российской моделей, основанных на подчинении, новая Европа должна строиться на добровольном союзе равных — без колонизаторских претензий и без имперской логики. В беседах за камином участвует и таинственный «князь» — европейский аристократ, чьи руки ложатся на плечи Кристиана в момент самых острых политических споров. Князь выслушивает рассуждения молодого немца о европейской эмансипации и называет их красивыми, «как утопия».

Тем временем политическая рамка повествования затягивается: на горизонте — подготовка к войне в Ираке, в 2002 году Кристиан отправляет рукопись своих записок в Мюнхен, а ответ от издателей приходит в день взятия Багдада. Записки и получают жизнь именно тогда, когда мир снова доказывает: отдельным людям не уйти от большой истории, сколько бы они ни стремились к невидимости.