Нидерландские пословицы, Питер Брейгель Старший читать ~5 мин.

Масштабное полотно Питера Брейгеля Старшего визуализирует более сотни популярных народных изречений, наглядно демонстрируя абсурдность человеческого поведения и создавая детальный каталог людских пороков.

Название: «Нидерландские пословицы» (De Nederlandse Spreekwoorden)
Художник: Питер Брейгель Старший (1525–1569)
Техника: Масло на дубовой панели
Жанр: Жанровая живопись
Направление: Нидерландское Возрождение
Находится: Галерея старых мастеров SMPK, Берлин

Эта выдающаяся работа Питера Брейгеля Старшего (Pieter Bruegel de Oude), известного под прозвищем Мужицкий, выполнена в манере Иеронима Босха. Первоначально картина называлась «Синий плащ» или «Мир вверх тормашками». Намерения автора выходили за рамки простой иллюстрации фольклора. Художник стремился показать всеобщую человеческую глупость. К 1558 году Брейгель утвердился как мастер жанровых сцен. Он создал серию из двенадцати пословиц на отдельных досках и закончил работу «Большая рыба ест маленькую рыбу». «Нидерландские пословицы» считаются первым крупным произведением такого рода во фламандской живописи.

Изображённые поговорки делятся на два типа. Первые переворачивают здравый смысл с ног на голову, демонстрируя абсурдность повседневных поступков. Вторые имеют более серьёзный характер, иллюстрируя опасности греховного поведения. Следуя моралистической традиции Босха, Брейгель предлагает зрителю перевёрнутый мир. В центре картины можно заметить исповедующегося дьяволу человека. Сам автор и его сын, Питер Брейгель Младший, сделали несколько копий этой работы, однако состав изречений в разных версиях немного отличается.

Отражение социальных нравов

Подобно другим детальным панельным картинам мастера, таким как «Битва Масленицы и Поста» и «Детские игры», это полотно показывает рой миниатюрных фигур. Мужчины, женщины, дети и животные разыгрывают сцены мудрости или глупости. Религиозное искусство протестантского Северного Возрождения отличалось строгостью. Работа Брейгеля отражает его взгляд на современное общество сквозь призму гротеска и трагикомедии. Художники Северного Возрождения часто обращались к теме последствий грехопадения. Брейгель виртуозно владеет масляной живописью, грамотно распределяя пигменты по дубовой доске.

Собрания народной мудрости

Нидерландский язык XVI века был исключительно богат пословицами. Сборники таких изречений пользовались огромной популярностью. Издание Adagia Эразма Роттердамского, выпущенное в 1500 году, содержало около восьмисот пунктов. Гуманист систематизировал народный фольклор, и вскоре книга была переиздана с дополнениями. Поговорки метко обнажают человеческие пороки. Многозначность языка привлекала Эразма так же сильно, как и Брейгеля. Двусмысленность и загадочность высоко ценились в ту эпоху, находя отклик в маньеристской любви к скрытым смыслам.

Некоторые выражения, зашифрованные на берлинском полотне, сегодня вышли из употребления или не имеют точных эквивалентов в других языках. Например, человек, грызущий колонну — это религиозный лицемер. Женщина, накидывающая синий плащ на мужа, наставляет ему рога. Фигура, засыпающая колодец после того, как там утонул телёнок, олицетворяет запоздалые и бесполезные действия. Брейгель собрал разрозненные сюжеты в единой пространственной среде, создав вымышленную, психологически насыщенную территорию.

Цветовое решение

Успех композиции достигается благодаря продуманной цветовой схеме. Брейгель мог опираться на графические листы Иеронима Кока, но он пошёл дальше в работе с цветом. Сочетание насыщенных красных и синих оттенков расставляет визуальные акценты по всей плоскости размером 117 на 163 сантиметра. Эти тона задают ритм с иконографической точки зрения, выделяя зоны абсурда и обмана. В центре внимания находится синий плащ — символ предательства. Синий цвет часто ассоциировался с мошенничеством, тогда как красный указывал на дерзость.

Перевёрнутый, безумный мир располагается в левой части композиции. Здесь преобладают синие оттенки. Красный злодей открыто выражает презрение к происходящему. Нидерландское слово verkeerd переводится одновременно как “перевёрнутый” и “неправильный”. Фигура Христа в синем одеянии становится жертвой обмана монаха. Тот усадил его на красное кресло и насмехается, прицепив фальшивую бороду. Колористический контраст усиливает напряжение между праведностью и пороком.

Пространственная организация

Художник выстраивает перспективу по диагонали, направляя взгляд зрителя от перегруженного деталями переднего плана к морскому горизонту. Здания, навесы и кирпичные стены формируют театральную декорацию для множества независимых сцен. Каждая архитектурная деталь задействована в сюжете. Круглые, лишённые эмоций лица персонажей подчёркивают автоматизм их действий. Люди поглощены своей суетой, не замечая абсурдности происходящего.

Подобная отстранённость персонажей создаёт эффект механического кукольного театра. Лихорадочная активность героев лишена здравого смысла. Ощущение жалкого автоматизма получит развитие в более поздних произведениях мастера. Ярким примером такого подхода станет «Притча о слепых», хранящаяся сейчас в Национальном музее Каподимонте.

Графические прообразы

Реализм Брейгеля становится особенно очевидным при сравнении с гравюрами современников. Ксилография Себальда Бехама перечисляла множество глупостей в подписи, но визуализировала лишь две из них. Сохранившийся фрагмент гравюры Франца Хогенберга показывал пословицы изолированно друг от друга. Работа Хогенберга, созданная около 1558 года, послужила важным отправным пунктом для живописца. Именно там мотив синего плаща занимал центральное место.

Скрытые послания

Мастер органично вплёл метафоры в архитектуру и природное окружение. Человек на зубце башни, держащий плащ по ветру, иллюстрирует умение приспосабливаться к обстоятельствам. Фигура рядом вытряхивает перья из окна — все усилия улетают в пустоту. Женщина, наблюдающая за зимородками, тратит время попусту. Мужчина, падающий с быка на осла, терпит крах в делах. Пустая сельдь отсылает к выражению “тут нечто большее, чем пустая сельдь”, указывая на скрытые мотивы.

Герой, не способный дотянуться от одной буханки до другой, испытывает финансовые трудности. Человек, рассыпающий кашу, не сможет собрать её обратно. Мужчина, пытающийся открыть рот шире печной заслонки, переоценивает свои силы. Фигура в ящике на вершине колонны разыгрывает редкую поговорку — “играть на колышке”, что означает привлекать лишнее внимание. В уборной справа два человека справляют нужду в одно отверстие — верный признак неразлучных приятелей. Многие из этих образов сохранили актуальность, например, выражения о большой рыбе, поедающей мелкую, или о человеке, бьющемся головой о стену.