«Время, вперёд!» Валентина Катаева, краткое содержание читать ~9 мин.

Роман написан в 1932 году, и его события охватывают ровно двадцать четыре часа из жизни огромной уральской новостройки эпохи первой пятилетки. Автор виртуозно передаёт непрерывное движение людей и машин, синхронизируя внутренние часы героев с лязгом механизмов и превращая сухой индустриальный процесс в напряжённую человеческую драму. Книга поражает уникальным кинематографическим ритмом повествования.

В 1965 году режиссёр Михаил Швейцер снял по мотивам произведения одноимённый двухсерийный фильм. Картина получила известность во многом благодаря пронзительной музыке Георгия Свиридова, чья оркестровая тема стала бессменным символом телевизионных новостей и главным звуковым образом советского прогресса.

Утро на стройке и вызов из Харькова

Серым жарким утром гостиница просыпается от ошеломляющей новости. Харьковские бетонщики сделали за смену 306 замесов. Руководитель шестого участка инженер Давид Маргулиес молниеносно просчитывает цифры в уме. До сих пор двести замесов считались отличной нормой. Он понимает возможность перекрыть новый результат. Маргулиес торопливо вызывает станцию и заказывает разговор с Москвой. Он поручает сестре Кате разыскать профессора Смоленского и получить точный аналитический расчёт. Сумасшедшая скорость кладки ни в коем случае не должна портить прочность монолита.

Катя срывается с места и бежит по улицам Москвы. Она видит, как разбирают золотой купол храма Христа Спасителя и передвигают монумент Минину и Пожарскому. Москва меняет свой облик. Смоленский диктует Кате свежую газетную статью. Выясняется техническая деталь: ускоренное перемешивание бетона допустимо, но оно требует обязательной добавки цемента для сохранения запаса прочности. Катя передаёт эти цифры брату по междугороднему телефону.

Приезд жены и бегство Загирова

Накануне вечером к невысокому коренастому бригадиру Константину Ищенко неожиданно приезжает Феня. Жена добиралась несколько суток из Киева. Она находится на последних сроках беременности. Поезд останавливается посреди выжженной степи. Настоящего города ещё нет, вокруг тянутся лишь палатки, деревянные бараки и бездонные котлованы. Феня находит мужа по совету земляков. Ищенко поражён её приездом, но испытывает острую мужскую гордость перед своими хлопцами.

Рабочие освобождают угол, натягивают шаль с розовой бахромой и сколачивают доски для молодых. Рано утром суетливая Феня уже бежит стирать грязные вещи и отправляется с местным активом строить ясли. Там, таская тяжёлые доски, она не рассчитывает силы, и ей становится плохо. Женщину с огромным трудом доводят обратно до семейного барака, где она ложится на койку и стонет в ожидании мужа.

Далеко от шумных площадок, среди искорёженных металлических старых машин, прогульщик Саенко лениво играет в карты с доверчивым Загировым. Саенко ведёт себя дико: он кричит самодельные стихи, бьётся в припадках, кривляется. Загиров проигрывает все свои сбережения и абсолютно новые ботинки. Саенко бросает побеждённому товарищу мятую бумажку и злобно издевается. Днём они уходят гулять в зелёную казачью станицу. Саенко покупает у одноглазого старика кислые огурцы и самогон.

В тёмном сарае среди новых сосновых гробов Саенко спаивает неопытного Загирова. Пьяный Саенко достаёт письмо своего сосланного отца-кулака с прямыми призывами вредить и убивать домашний скот. Загиров с пронзительным ужасом понимает всю чуждую сущность Саенко. Отчаяние и страх гонят Загирова вперёд. Он называет собутыльника кулацким псом, выбегает за калитку и бежит прочь, поглощаемый надвигающимся чёрным облаком степной пыли.

Наблюдения за стройкой и драма Корнеева

Писатель Георгий Васильевич мучается от невыносимой жары в тесном номере отеля. Он смотрит в призматический бинокль на площадку и видит непонятный оптический ребус из маленьких человеческих фигурок. Ему мешает отсутствие связности. Корреспондент РОСТА Винкич помогает писателю. Винкич чётко называет предметы своими именами. Экскаваторы обретают марки «Марион» и «Бюсайрес». Бетонщики становятся конкретными осязаемыми героями. Писатель начинает ясно различать язык механизмов.

Винкич уговаривает Георгия Васильевича поддержать будущий штурм харьковского рекорда авторитетным писательским словом. Журналисты выездной редакции газеты «Комсомольская правда» — Кутайсов, Тригер и Слободкин — рисуют пятилучевую схему. Они берут на себя оперативное управление каменными карьерами, электричеством и водопроводом. Заместитель начальника стройки Георгий Налбандов резко ненавидит Маргулиеса. Налбандов считает рекорды форменной технической безграмотностью и опасной порчей импортных американских машин. Маргулиес же настаивает на встречном плане, всецело опираясь на рационализацию ручного труда.

Налбандов возит туриста Рай Рупа и переводчика Дарлея в длинном автомобиле. Они осматривают искусственное озеро, созданное огромной плотиной Маргулиеса. Рай Руп тоскливо рассуждает об уничтожении девственной природы, падении религии и гибели патриархальных традиций. Американец находит в зелёной траве старый растоптанный лапоть и смеётся над контрастом нового Вавилона и крестьянской обуви. Налбандов сурово доказывает превосходство человеческого гения. Американец Фома Егорович в это время подсчитывает в уме свою валюту, хранящуюся на счету в Чикаго.

Прораб Корнеев страдает от невыносимой личной драмы. Его жена Клава собирает чемодан и уезжает обратно в Москву. Она смертельно устала от степных ветров, хлорированной воды и вечной неустроенности. Клава хочет срочно увезти больную дочку на юг, на море в Анапу. Корнеев умоляет её остаться. В душном купе международного спального вагона Клава судорожно рыдает, но не меняет решения. Звенит предупредительный колокол. Прораб в белых туфлях выскакивает из вагона. Поезд трогается. У Корнеева совершенно нет времени на горе. Он бежит к пакгаузу, чтобы с боем выбить новые бочки цемента для предстоящей рекордной укладки бетона.

Рекордный штурм и степной буран

В шестнадцать часов третья смена заступает на дежурство. Ищенко перед самым стартом увозит стонущую Феню на бричке в родильный дом. Маргулиес и Тригер заранее придумали зашить землю сплошным дощатым полом. Тачки больше не срываются с узких досок, а едут свободно. Скорость подвоза резко возрастает. Прогульщики Саенко и Загиров отсутствуют на укладке щебёнки. Журналист Тригер берет в руки лопату и работает один за двоих. Десятник Мося Вайнштейн даёт свисток. Барабан бетономешалки опрокидывается с невиданной частотой. Корнеев сверяет время по часам, а хронометражистка делает отметки.

Начинается дождь. Деревянный настил покрывается цементной грязью, и люди скользят. Писатель Георгий Васильевич вместе с Винкичем хватает брезентовый пожарный рукав и смывает липкую слякоть тугой струёй воды. Вслед за дождём обрушивается страшный ураган. Ветер рвёт телефонные провода, сносит крыши, катит пустые бочки. Из цирка сбегает огромный слон, волоча за собой оторванный столб. Слон сталкивается нос к носу с паровым экскаватором на дне вырытого котлована.

Кончается качественный вольский цемент. Поэт Слободкин с громкой матерной руганью пригоняет маневровый паровоз к складу. Корнеев заставляет начальника склада выдать материал. Гружёный состав останавливается прямо на переезде, наглухо преграждая путь тяжёлым тачкам. Платформы срочно расцепляют. Внезапно из шлангов перестаёт течь вода. Мешалка замирает. Разъярённый Маргулиес прыгает в глубокий трап. Выясняется, что корреспондент Семечкин велел разобрать трубы для установки водомера. Маргулиес вызывает вооружённую охрану. Стрелок арестовывает газетчика и запирает его в тёмном пожарном сарае.

Рабочий Сметана катит тачку через железнодорожные пути. Вагоны неожиданно сдвигаются от напора ветра. Буфера с грохотом сталкиваются. Сметана получает тяжёлую открытую травму левой кисти. Его уводит в светлую амбулаторию художница Шура Солдатова. Загиров прибегает из станицы пешком, хватает брошенную лопату Сметаны и встаёт на щебенку.

Итоги смены и рождение сына

Несмотря на ветер и потери, скорость бетонирования не падает. В сумерках зажигаются огни прожекторов. Толпа рабочих хором считает грохочущие замесы. Тригер методично вонзает лопату в гору камня. Наступает полночь. Смена Ищенко официально закончена. Корнеев громко объявляет счёт: четыреста один замес. До харьковского достижения не хватило самой малости. Ищенко в глухом отчаянии бросает работу. Налбандов ехидно улыбается в чёрную бороду. Под медные звуки духового оркестра торжественно приходит первая смена курносого бригадира Ханумова.

Маргулиес повелительно останавливает расходящихся людей. Он вычисляет точное время простоев по вине Семечкина, склада и аварии со Сметаной. В сумме набегает тридцать три чистые минуты. Маргулиес приказывает включить мотор и доработать законное время. Ищенко, взревев от нежданной радости, гонит людей обратно. Через полчаса счётчик показывает 429. Мося в сумасшедшем восторге рвёт старый плакат. Шура Солдатова прибивает к доскам новый рулон с объявлением о победе кузнецких ударников.

Ханумов требует пустить его хлопцев к бетономешалке. Он намерен сразу сделать 500 замесов. Маргулиес жёстко ограничивает норму четырьмя сотнями. Дальнейшее ускорение без проверки лабораторией грозит обрушением многотонной плиты. Ханумов срывает с себя подарочные призовые часы и новые ботинки. Он грозит навсегда уйти со стройки. Налбандов публично берет сторону Ханумова, громко обвиняя Маргулиеса в оппортунизме. Маргулиес пишет записку с ясным приказом о минимальном времени перемешивания бетона. Ханумов подбирает брошенные вещи и неохотно подчиняется.

Наступает тихая предрассветная ночь. Американец Фома Егорович читает в свежем номере иллюстрированного журнала о полном крахе банка в Чикаго. Директора покончили с собой. Двадцать тысяч долларов американца исчезли без следа. Фома Егорович выпивает коньяк. В дикой истерике он громит номер отеля, ломает стулья, топчет глянцевые страницы и падает в бреду на железную кровать. Рай Руп смотрит с террасы на яркие огни ночной стройки и с тоской думает о приближающейся смерти.

Развязка

Хроника совершает скачок на семь суток вперёд. Маргулиес, Мося и журналисты собираются в сыром подвале строительной лаборатории. Стальной пресс давит кубики свежего бетона. Стрелка манометра уверенно ползёт вверх. Бетон с лёгкостью выдерживает колоссальное давление в 120 килограммов на квадратный сантиметр. Маргулиес победил. Налбандов узнает результаты по служебному телефону. Он комкает готовый донос и пишет заявление о собственной болезни. Мося и Георгий Васильевич отправляют телеграмму с именами настоящих героев в далёкую Москву.

Ищенко сквозь сверкающее больничное окно смотрит на младенца, которого держит улыбающаяся Феня. Журналист Винкич радостно машет свежей газетой. На Челябинском тракторном заводе бетонщики только что сделали 504 замеса. Изнурительное социалистическое соревнование продолжается.