«Андрей Рублёв» Андрея Михалкова-Кончаловского, краткое содержание

Сценарий «Андрей Рублев» написан Андреем Михалковым-Кончаловским и Андреем Тарковским в 1961–1964 годах и опубликован в журнале «Искусство кино» в 1964 году. Действие охватывает 1400–1424 годы и выстроено как цепочка отдельных новелл, связанных фигурой иконописца Андрея Рублева — монаха, художника и свидетеля тяжелейшего периода русской истории.

На основе этого сценария Тарковский снял в 1966 году одноимённый фильм, который получил приз ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале 1969 года и был показан вне конкурса. В СССР картина долго пролежала на полке из-за обвинений в «мрачности» и «антипатриотичности».

Уход из Троицкого монастыря

Летом 1400 года трое монахов-иконописцев — тридцатилетний Кирилл, сорокалетний Даниил Чёрный и двадцатитрехлетний Андрей — покидают Троицкий монастырь, чтобы отправиться в Москву. Служка кричит им вслед, что в Троице некому теперь писать образа, но Кирилл только огрызается в ответ. Чернецы уходят под нарастающим ливнем, жалея о десяти годах, прожитых в монастыре.

Укрываясь от грозы в деревенской пристройке, они застают скомороха: тот отплясывает перед захмелевшими мужиками, высмеивая боярина с обритой бородой. Сцену прерывают появившиеся дружинники — один из них молча берет скомороха за шиворот и швыряет в стену, после чего его тащат по грязи прочь. Кирилл в этот момент подозрительно оказывается снаружи, рядом с верховыми. Андрей замечает только: «Скомороха ни за что убили».

Феофан Грек

Зимой 1401 года монахи добираются до Москвы. После долгих попыток им удаётся проникнуть в собор, где работает Феофан Грек — тощий всклокоченный старик с орлиным носом и единственным зубом. Андрей стоит перед иконой Спаса и, потрясённый, мысленно разбирает по слоям весь ход её создания: от чистой доски до пронзительных бликов-пробелов, лежащих на лице «как шрамы».

Феофан снисходительно наблюдает за иконописцами, говорит, что скоро умрёт, и рассказывает, как однажды бросил незаконченную работу — надоело. Недоделанной иконой он квасил капусту. После встречи Андрей в лесу бросает Кириллу: «Я лучше могу. Лучше Грека, Феофана». Кирилл называет это грехом гордыни.

Охота

Летом 1403 года Андрей бредёт по лесной дороге со своим учеником Фомой — долговязым пятнадцатилетним лжецом, испортившим старинную икону самовольной подновкой. Учитель ругает его, Фома огрызается. В папоротниковых зарослях у лесного озера они замирают: на воде — несколько пар лебедей. Вожак беспокойно кружит по озеру, пока стая не срывается в воздух — и тут же падает, сбитый охотничьими стрелами.

Из леса вылетают всадники, захлёбываются лаем собаки: охотится молодой князь в чужой вотчине. Один за другим белые птицы падают в воду с перебитыми крыльями. Когда стихает шум, над озером медленно плывёт пух.

Страшный суд и кризис

В 1405 году Андрей получает заказ на роспись Успенского собора во Владимире. Он долго не решается написать фреску Страшного суда: не хочет пугать людей. Но наблюдая вокруг себя жизнь — труд, лица, складки одежды на простых людях, сидящих за столом, — вдруг чувствует, как замысел обрушивается на него сам собой. Он подбирает с земли уголёк, смотрит на выбеленную стену и решается.

Татарский набег

Осенью 1408 года младший князь приводит татар под стены Владимира, чтобы отнять город у старшего брата. Захватчики жгут, убивают, сдирают с икон оклады, волокут ключаря Патрикея на конском хвосте по каменным плитам собора. Андрей, оказавшись в разграбленном Успенском храме, убивает татарского воина — защищая юродивую девушку. Для монаха это невозможное: пролить кровь человека, пусть и злодея.

В руинах собора, среди трупов и медленно сыплющегося снега, к Андрею приходит видение — уже умерший Феофан Грек. Андрей говорит ему, что больше никогда не возьмёт кисть: его иконостас сожгли, те самые люди, ради которых он работал. «Я писать больше никогда не буду». Феофан возражает: это неверно, это грех. Но Андрей непоколебим — он берет обет молчания и уходит в себя.

Борисна и колокол

В 1419–1423 годах молчащий Андрей становится свидетелем работы юного Бориски. Молодой мастер берётся отлить колокол для князя, уверяя, что отец передал ему секрет литья перед смертью. На деле Бориска никакого секрета не знает — он работает на ощупь, рискуя головой за каждое принятое решение. Вокруг него кипит стройка: огромная яма, опоки, глина, бесконечные споры с мастеровыми.

Обложки

Белый Андрей, Метнер Эмилий Карлович
Андрей Белый и Эмилий Метнер. Переписка. 1902-1915. Том 2. 1910-1915

Степняк-Кравчинский Сергей Михайлович
Андрей Кожухов

Краско Иван Иванович, Величко Анна
Андрей Краско. Непохожий на артиста, больше чем артист

Варламов Алексей Николаевич
Андрей Платонов

Горский А., Неменский Б. М., Политыко С. Д.
Горский Андрей

Когда колокол наконец поднимают и он гудит над округой, Бориска падает на землю и рыдает: отец ничего ему не говорил, никакого секрета не было, он сам всё придумал и боялся на каждом шагу. Андрей, потрясённый этим признанием, нарушает многолетнее молчание. Чужая отвага — отвага мальчишки, который создал из ничего — возвращает ему веру в людей и в собственное дело.

После черно-белого повествования сценарий завершается цветными кадрами икон Андрея Рублева — живых, сияющих. Живопись, пережившая всё, что разрушили огонь и ненависть, остаётся на своих досках.