«Гори, гори, моя звезда...» Юлия Дунского, краткое содержание читать ~5 мин.

Действие разворачивается в годы Гражданской войны и показывает попытку создать «революционный» передвижной театр в провинциальном городе, где власть и нравы меняются быстрее, чем успевают смениться декорации. Главный герой — артист и режиссёр Владимир Павлович Искремас, который упрямо ставит «высокое» искусство перед случайной толпой и пытается удержать вокруг себя людей, когда сама жизнь толкает их к страху, цинизму или насилию. Год создания в приложенном тексте не указан.

Текст известен как сценарная основа истории, получившей широкую известность в кино; в публикациях он связывается с одноимённым фильмом Александра Митты.

Завязка: ярмарка и труппа

Искремас приезжает на базарную площадь с жалкой «халабудой» и громко объявляет бесплатное представление «Юлий Цезарь» в собственной обработке, мгновенно назначая толпе роль «римлян» и сам становясь Антонием. Почти сразу его перебивает иллюзионщик, зазывающий зрителей на синематографическую ленту «Драма на пляже» и подкрепляющий показ шарманкой под «Половецкие пляски», а толпа, смущённо косясь на афиши с полуобнажёнными дамами, уходит к «интересному». Искремас обрывает монолог и переживает унизительное ощущение профессионального поражения: его театр проиграл ярмарочному развлечению.

На этом фоне рядом с ним оказывается Крыся — молодая девушка, говорящая по‑украински, упрямая и обидчивая, но быстро привязывающаяся к артисту. Искремас решает не оставлять её одну и предлагает простую, «правильную» по его логике схему: утром идти в ревком и добиваться возможности работать «официально». Постепенно складывается маленькое окружение Искремаса: рядом появляются и люди ярмарочного мира, и местные участники новой власти, а сам театр начинает быть не только идеей, но и бытовым проектом — помещением, реквизитом, репетициями.

Власть меняется, театр остаётся

В городе живут в одном времени несколько сил и языков: «красные» учреждения и командиры, вчерашние «господа» и офицерские привычки, а также «зелёные» — вооружённые люди, которых прямо называют бандитами. Искремас, разговаривая с представителями власти и местными исполнителями, постоянно сталкивается с тем, что административная логика сильнее эстетической: ему то дают надежду, то требуют покорности, то обращаются с ним как с полезным «агитатором», то как с подозрительным чужаком. При этом он упорно пытается говорить с публикой языком трагедии и исторического примера, а на репетициях раздражённо отвергает «сентиментальные» номера и требует от актёров и актрис другой правды — «военной», резкой, без украшений.

Внутри этого хаоса Искремас сближается с богемными спутниками — иллюзионщиком и художником Федей (Фёдором Николаевичем), совместные застолья и песня «Гори, гори, моя звезда» становятся для них короткой формой братства и самоутверждения. Однако война врывается в их круг прямым насилием: появляются вооружённые «господа», звучат угрозы и унизительные «игры» со смертью, где человеку предлагают испытать судьбу под револьвером. Художника Федю уводят силой, и в тексте прямо произносится страшная формула — «это был художник, а вы его убили», обозначающая, что культурная ценность для вооружённой власти ничего не значит.

Крыся постепенно превращается из случайной девчонки при бричке в актрису труппы и получает центральный сценический образ — Жанну д’Арк в длинном белом платье. Искремас одновременно опекает её и держит дистанцию, стараясь говорить с ней покровительственно, но для Крыси это унизительно: она требует признания взрослой любви и не переносит уменьшительных обращений. На периферии труппы всё заметнее фигура Охрима: он спорит об искусстве и власти, задаёт Искремасу прямой вопрос, что «дала» ему красная власть, и подводит разговор к «зелёным», обещая при них «волю» и свободу для театра.

Развязка и дорога

День спектакля собирает в зале «красную головку» города, и именно это превращает театр в удобную ловушку для вооружённого нападения. Охрим приводит на сцену вооружённых «зелёных», приказывает запереть артистов, вытаскивает пулемёт и объявляет, что теперь будет «другой» спектакль — расправа над зрителями, причём Искремасу советуют спрятаться, чтобы его не убили «в суматохе». Искремас пытается остановить насилие криком о женщинах и детях, а затем действует как театральный техник и отчаянный человек одновременно: хватает плотницкий топор и рубит верёвки, держащие занавес.

Обложки

Фрид Юханна
НОРА, или Гори, Осло, гори

Меррит Абрахам Грейс
Гори, ведьма, гори!

Есенин Сергей Александрович
Гори, звезда моя, не падай

Люхингер Рене, Вильман Биргитта
Любовь Манц. Гори, гори, моя звезда

Сталберг Брэд
Гори, но не сгорай. Как пойти ва-банк, добиться успеха и наслаждаться жизнью без баланса

Занавес падает, накрывая пулемёт и нападающих, превращая сцену в душное месиво ткани, дерева и оружия, где слепо мечутся люди и ломаются конструкции. В этой сумятице Охрим прорывает ткань, целится и стреляет в Искремаса, после чего на рубашке артиста расползается красное пятно, а сам он падает у рампы. Красные отвечают огнём, Охрим погибает, а «зелёных» вытаскивают из‑под занавеса, как запутавшихся в сети.

В эпилоге Искремаса кладут в ризнице на стол, покрытый красным сукном, рядом сидит окаменевшая от горя Крыся, а за окном мастерят гроб и слышны бытовые звуки победившего войска. Боец рассказывает другим героическую, почти легендарную версию событий, в которой «артист» будто бы одним голосом сломил банду, и эта мифологизация чужой смерти становится частью «посмертной судьбы» Искремаса. Крыся, не выдерживая, клянётся, что не будет жить, — и именно её отчаяние оказывается поворотом: Искремас неожиданно шевелится, поднимается и выясняется, что он не умер.

После этого они снова оказываются в дороге: бричка с халабудой уезжает в туман, а между ними разворачивается разговор, где Крыся требует любви без снисхождения, а Искремас признаётся, что любит её, но боится «испортить» ей жизнь своей неустроенностью. Оставшись спиной к реке, он вслух переосмысляет собственный позор и провал, говорит о конце «детства» и о том, что грязные тряпки можно перемолоть в белую бумагу, на которой снова можно писать. Крыся возвращается мокрая и дрожащая после купания, Искремас укрывает её пиджаком, и они уезжают дальше — в белую мглу, где будущего не видно, но движение продолжается.