«Колдун Российской империи» Виктора Дашкевича, краткое содержание читать ~5 мин.

«Колдун Российской империи» — роман 2024 года, открывающий цикл о графе Гермесе Аверине; действие разворачивается в альтернативной России 1982 года, где белые выиграли Гражданскую войну с помощью дивов, а Петербург остался большим, но уже не столичным городом. Детективная фабула с самого начала проверяет главный для этой книги вопрос: может ли див быть кем-то большим, чем опасный слуга, если весь привычный порядок держится на страхе, насилии и подчинении.

Дело Виктора

В начале истории частный сыщик и боевой колдун граф Гермес Аверин берётся за поиски пропавшего Виктора — молодого дворянина из богатой семьи, где внешняя благопристойность давно заслонила живое чувство, а взрослые больше заняты собственными удобствами и обидами, чем судьбой сына. По ходу дела Аверин проходит через дома петербургской знати, полицейские разговоры, уличные слухи, притоны и рассказы ясновидящих, и постепенно понимает, что исчезновение Виктора связано не с изящной тайной, а с тяжёлой семейной ложью, обыкновенной распущенностью и тем подпольным миром, куда юношу втянули слабость и безнадзорность. Почти параллельно по городу ходят вести о демоне, который ведёт себя странно и не убивает людей так, как от него ждут, поэтому для Аверина обычное расследование быстро перестаёт быть частным заказом и превращается в столкновение с тем, что не укладывается в его прежние представления о дивах.

Кузя

Эти линии сходятся, когда рядом с делом Виктора возникает существо, попавшее в дом Аверина почти нелепо — в картонной коробке, сперва в облике кота, а затем в облике юноши с разными глазами, который ведёт себя дерзко, любопытно и совсем не так, как положено запуганному пленному диву. Аверин сначала действует как человек своей профессии и своего сословия: ставит защиту, сажает пленника в клетку, проверяет его реакции и ищет способ держать все под контролем, однако разговоры с Кузей, его повадки, живой ум и неожиданная преданность ломают привычную схему, где див — всего лишь инструмент или будущая катастрофа. Так в жизни Аверина появляется Кузя, и вместе с ним меняется сам тон книги: сухой, ироничный, недоверчивый сыщик получает напарника, который одновременно смешит его, раздражает, спасает в опасный миг и понемногу заставляет смотреть на весь порядок отношений между человеком и дивом без старых удобных формул.

Семейный узел

Вторая большая линия переносит Аверина в круг собственной семьи, когда известие о болезни бабушки, ставшей настоятельницей Заладожского скита, заставляет его приехать к брату Василю; там его встречают Мария, маленький Миша, семейный див Анонимус и привычная для рода Авериных смесь вежливости, власти и старых недомолвок. Следствие закручивается вокруг обручального кольца, разговоров о Марине, давних решений старших, деревенских девушек и сестёр из скита, и Аверин шаг за шагом выясняет, что за благочестием и семейной дисциплиной скрываются принуждение, страх, неловко спрятанная вина и целая цепь поступков, из-за которых люди, казавшиеся тихими и покорными, начали защищаться жёстко и отчаянно. Эта часть особенно важна для героя, потому что дело касается уже не чужих заказчиков, а его собственного рода: он вынужден смотреть на брата, на бабушку, на детские травмы Миши и на безупречно воспитанного Анонимуса без прежних скидок, а к развязке приходит с ясным чувством, что семейная память часто лжёт так же искусно, как профессиональный преступник.

Рана Кузи

Разоблачение семейной истории происходит в усадьбе и рядом с семейным склепом, где накопившиеся подозрения наконец складываются в цельную картину и становится видно, кто чем жертвовал, кто кого покрывал и почему старые обиды не исчезли, а лишь сменили форму. Именно здесь Аверин расплачивается уже не только нервами и временем: Кузя получает тяжелейшую рану, и сцена, в которой хозяин подхватывает его на руки и несёт в дом, делает очевидным то, что раньше он ещё мог от себя скрывать, — див давно перестал быть для него полезной находкой и стал существом, за которое он отвечает по-настоящему. После этого рубежа отношение Аверина к Кузе уже нельзя вернуть к служебной норме, потому что страх утраты оказывается сильнее сословных правил, академических догм и всех тех слов, которыми общество веками оправдывало удобное насилие над дивами.

Обложки

Дашкевич Виктор
Граф Аверин. Колдун Российской империи

Дашкевич Виктор
Императорский Див. Колдун Российской империи

Анархисты

Третья крупная линия начинается с того, что спасённый раньше Виктор оказывается в доме Аверина, и быт сыщика неожиданно пополняется почти семейной заботой о юноше, который успел узнать слишком много грязи, слишком мало любви и потому легко тянется к запретному, громкому и опасному. Отсюда роман переходит к делу об анархистах: Виктор оказывается связан с людьми, для которых бунт выглядит выходом, Аверин пытается отделить детскую браваду от настоящего преступления, а рядом растёт новая угроза — див, который уже не прячется в чужой истории, а охотится на самого сыщика и его дом. В этой части особенно заметно, как слаженно начинает работать сложившийся круг персонажей: Кузя действует как полноценный напарник, Маргарита держит дом и возвращает ему ритм, сам Виктор болезненно взрослеет, а встречи с Владимиром показывают, что полиция, государственная служба и личная честь в этом мире далеко не всегда совпадают.

Финал

К финалу Аверин распутывает связь между подпольем, частными обидами, магической силой и теми людьми, которые используют чужие убеждения как прикрытие, после чего дело перестаёт быть просто охотой за виновным и становится проверкой его собственной меры ответственности перед близкими. Последняя сцена оставляет в воздухе тревогу: Владимир возвращает часы с амулетом Анонимуса, даёт Аверину холодное предупреждение и исчезает, ясно показывая, что история Кузи, семейные тайны и недавнее расследование уже вышли далеко за пределы частного дома и частного сыска. Роман обрывается не на громком торжестве, а на тихом домашнем жесте — Маргарита приносит чай, Аверин смотрит на случившееся уже другими глазами и принимает простую мысль, которую раньше вряд ли бы допустил: рядом с Кузей его жизнь стала опаснее, запутаннее и при этом несравнимо живее.