«В ожидании варваров» Джона Кутзее, краткое содержание читать ~5 мин.

«В ожидании варваров» — роман, опубликованный в 1980 году Джоном Максвеллом Кутзее (J.M. Coetzee). Автор — южноафриканский и австралийский писатель, удостоенный в 2003 году Нобелевской премии по литературе. Издательство Penguin включило эту книгу в серию «Великие книги XX века». Произведение получило премию памяти Джеймса Тейта Блэка и премию памяти Джеффри Фабера. Название и центральная тема романа отсылают к одноимённому стихотворению греческого поэта Константина Кавафи (Constantine Cavafy), написанному в 1898 году и опубликованному в 1904-м. В 2019 году книга была экранизирована.

Хроника неизвестной Империи

Повествование ведётся от первого лица. Читатель видит события глазами Магистрата — чиновника, управляющего отдалённым пограничным форпостом безымянной Империи. Географические и временные координаты намеренно размыты, что придаёт истории универсальный характер. Однако критики часто рассматривают сюжет как аллегорию апартеида в ЮАР.

Это жёсткое предупреждение о природе власти. Когда экспансия и подавление становятся главным смыслом существования государства, оно неизбежно разрушает само себя. Рассказ Магистрата заставляет переосмыслить понятие «варварство». Империя называет варварами кочевников, но роман демонстрирует обратное: истинная дикость исходит от цивилизованных завоевателей, творящих насилие по закону.

Полковник Джолл и анатомия власти

История начинается с визита полковника Джолла, сотрудника Третьего бюро — тайной полиции Империи. Он прибывает с чрезвычайными полномочиями для подготовки кампании против коренных народов пустыни. Первое, на что обращает внимание Магистрат — странные тёмные очки гостя.

Эта деталь имеет глубокий символический подтекст. В эпоху, описываемую в романе, солнечные очки были редкостью. Для Магистрата они становятся знаком добровольной слепоты. Джолл не просто защищает глаза от солнца — он отгораживает себя от человечности своих жертв. Очки скрывают взгляд палача, делая его непроницаемым и лишая собеседника возможности установить визуальный контакт.

Магистрат сразу чувствует угрозу, исходящую от полковника. Подозрения оправдываются: Джолл начинает допросы, применяя жестокие пытки к захваченным пленникам. Привычная мирная жизнь форпоста рушится. Поначалу Магистрат пытается игнорировать происходящее, надеясь переждать бурю. Но совесть не позволяет ему оставаться в стороне. Он становится пассивным оппонентом режима, хотя его полномочия ничтожны по сравнению с властью тайной полиции.

Жертва и искупление

Внимание чиновника привлекает одна из пленниц — девушка из племени кочевников. Люди Джолла искалечили её ноги и частично ослепили во время допросов. Она стала свидетельницей мучительной смерти своего отца. Оставшись в поселении, калека вынуждена просить милостыню.

Магистрат забирает её к себе, формально используя закон о запрете бродяжничества. Он предоставляет ей жильё и работу, но их отношения сложнее, чем связь хозяина и слуги. Сексуального контакта не происходит. Магистрат одержим желанием понять её боль и через ритуальные омовения её ног пытается искупить вину Империи. Однако он осознает, что для девушки он остаётся частью системы, которая её сломала.

Понимая, что единственный способ восстановить справедливость — вернуть её домой, Магистрат решается на опасный шаг. Он собирает небольшую группу и отправляется в зимнюю пустыню. После изнурительного двухнедельного перехода он встречается с кочевниками и передаёт девушку её народу. Этот акт становится точкой невозврата в его судьбе.

Падение Магистрата

По возвращении в город Магистрата немедленно арестовывают за «измену». Он испытывает странное облегчение: тюрьма освобождает его от лояльности государству, которое стало ему омерзительно. Тюремщиком становится уорент-офицер Мандель (Mandel), молодой и амбициозный исполнитель.

В застенках Магистрат постигает истинную суть имперского правосудия. Абстрактные права человека исчезают. Мандель лишает узника еды, сна и элементарной гигиены. Допросы сопровождаются избиениями. Кульминацией становится публичное унижение на площади. Магистрата заставляют надеть женскую сорочку и стоять с петлёй на шее, а затем подвешивают, заставляя кричать о пощаде на потеху толпе.

Стиль и время повествования

Особую силу сценам заключения придаёт выбранное автором грамматическое время. Роман написан в настоящем времени (present tense). У рассказчика нет привилегии послезнания: он не знает, выживет ли он, и чем закончится история. Это погружает читателя в состояние такой же неопределённости и тревоги, в какой находится герой.

Крах Империи

Лишившись должности и достоинства, бывший судья становится нищим. Он выживает благодаря подачкам сердобольных горожан, обитая в подвале. Тем временем атмосфера в городе накаляется. Ожидание атаки варваров перерастает в массовую истерию. Армия Джолла, ушедшая в пустыню для карательной операции, исчезла. Жители, брошенные защитниками, начинают паниковать, грабить склады и бежать в сторону столицы, несмотря на приближающуюся зиму.

Однажды к воротам подходит лошадь, несущая в седле труп солдата из отряда Джолла. Это становится сигналом к окончательному распаду порядка. Гарнизон и офицеры, включая Манделя, трусливо бегут, бросая город на произвол судьбы.

Магистрат, к которому вернулась фактическая власть, пытается организовать жизнь в брошенном поселении. Он убеждает оставшихся людей готовиться к зиме, а не к войне. Угроза вторжения всё ещё висит в воздухе, но истерия спадает.

Финал романа замыкает круг. Ночью в город пробирается полковник Джолл. Он больше не грозный представитель власти: его армия разгромлена партизанской тактикой кочевников и суровым климатом. Солдаты погибли от голода и холода. Магистрат видит Джолла в карете и замечает важную деталь: полковник потерял свои знаменитые тёмные очки. Теперь его глаза открыты, но в них нет ничего, кроме страха. Горожане забрасывают его камнями, и он позорно бежит.

Город отрезан от мира первым снегом. Магистрат садится писать хронику событий для будущих поколений, хотя понимает тщетность этого занятия. Глядя на детей, лепящих снеговика во дворе, он чувствует момент покоя, но внутри него остаётся пустота. Он по-прежнему человек, который ждёт того, что неминуемо должно наступить, застыв в безвременье рухнувшей истории.