«Адонаис» Перси Биши Шелли, краткое содержание

Английский поэт Перси Биши Шелли написал поэму «Адонаис: Элегия на смерть Джона Китса, автора Эндимиона, Гипериона и т.д.» (1821) в честь своего хорошего друга Джона Китса, который умер в том же году от туберкулёза в возрасте двадцати пяти лет. Название поэмы отсылает к греческой мифологической фигуре Адониса, красивого молодого любовника бога Афродиты, который также умер безвременной смертью в молодом возрасте. Некоторые учёные утверждают, что Шелли хотел провести сравнение между кабаном, который загрыз и убил Адониса, и критиками, которые издевались над Китсом при его жизни.

Шелли начинает стихотворение словами: “Я плачу по Адонаису – он мёртв!”. Рефрен “Плачь по Адонаису – он мёртв!” повторяется множество раз на протяжении всей поэмы. Скорбящие собираются, чтобы оплакать смерть покойного поэта. Однако большинство этих скорбящих – либо мифические фигуры, либо олицетворения мечтаний, стремлений, мыслей и эмоций Китса. Возможно, это объясняется тем, что Китс, несмотря на свою высокую репутацию в более поздние годы, не был широко известен или любим в момент своей смерти. Поэтому потомство собственного воображения Китса – это те, кого он оставляет после себя, описанные здесь как его «стада».

Мать Адонаиса, богиня астрономии Урания, прибывает для проведения похоронной церемонии. Помимо олицетворений различных взглядов и вдохновения Китса, Шелли перечисляет ряд современных поэтов, включая его самого, которые собрались у погребального одра. Некоторые из них, например, лорд Байрон, названный здесь «пилигримом вечности», никогда не встречались с Китсом, но разделяли его поэтический дух.

Шелли тратит несколько строф на описание одного таинственного скорбящего, в частности, характеризуя этого человека как “один хрупкий облик, призрак среди людей, бесстрастный, как последнее облако уходящей бури, чей гром – её звон”. Описание безымянного скорбящего одновременно патетично и библейски. В одной строфе скорбящий «заброшен и отделен, Как брошенный стадом олень, сражённый дротиком охотника».

Обложки

Шелли Перси Биши
Стихотворения. Поэмы

Шелли Мэри
Франкенштейн

Марло Кристофер, Уайльд Оскар, Шелли Перси Биши
Английский триптих Константина Бальмонта

Шелли Мэри
Франкенштейн, или Современный Прометей

Шелли Мэри
Франкенштейн, или Современный Прометей

В следующей строфе, после того как Урания спрашивает мужчину: “Кто ты?”, его ответ звучит с мучительным, но спокойным достоинством: “Он не ответил, но внезапной рукой обнажил своё заклеймённое и обескровленное чело, которое было похоже на чело Каина или Христа – о! чтобы это было так!” Начиная с 36 строфы, отчаяние Шелли сменяется гневом, поскольку автор нацеливает свой взгляд на человека, который, по его мнению, несёт ответственность за смерть Китса: безымянного критика, который жестоко раскритиковал поэму Китса «Эндимион» в 1818 году.

Хотя Китс умер от туберкулёза, Шелли считает, что состояние его друга значительно ухудшилось из-за некоторых глубоко негативных отзывов, которые он получил, особенно одного, написанного анонимным критиком, который, как выяснилось позже, был Джоном Уилсоном Крокером, выдающимся ирландским писателем и государственным деятелем.

Размышляя о надлежащем наказании для «глухого и гадючного убийцы», который кормил Китса «ядом», Шелли приходит к выводу, что критик не должен присоединиться к Китсу в смерти. Напротив, критик должен прожить долгую жизнь в позоре, “свободно выплёскивая яд, когда твои клыки разжались”, так как это вызовет «раскаяние и презрение к себе», которые будут цепляться за критика.

В строфе 45 Шелли вспоминает других поэтов, включая Томаса Чаттертона, сэра Филипа Сидни и римского поэта Лукана, которые, как и Китс, умерли молодыми, не реализовав свой потенциал. Далее Шелли говорит, что Китс, умерев молодым, достиг чувства бессмертия, которым живые скорбящие не обладают и могут только бояться. Однако живые не должны бояться смерти, поскольку Китс теперь “един с природой” и находится там, где “зависть и клевета, ненависть и боль не коснутся его и не будут больше мучить”.

Здесь Шелли также упоминает место похорон: протестантское кладбище в Риме. Это важно, потому что сын Шелли похоронен на том же кладбище. Сын Шелли умер в Риме двумя годами ранее в возрасте трёх лет от малярийной лихорадки. Таким образом, пространные рассуждения автора о мёртвых и живых и его внутренние споры о том, какая из этих двух групп лучше, можно рассматривать как продолжение его собственных мучительных переживаний по поводу смерти сына.

В конечном итоге Шелли рассматривает смерть не столько как интернирование и разложение, сколько как акт трансценденции, находящийся гораздо выше мирских забот и бед, от которых страдают живые. Его последняя характеристика Китса – это возвышенная небесная форма: “Я несусь мрачно, боязливо вдаль; Меж тем как, пылая сквозь завесу небес, Душа Адонаи, как звезда, маячит из обители, где вечные”.

«Адонаис» – это одновременно и мощная элегия по ушедшему другу Шелли, и язвительная реплика, направленная против критиков Китса, и вдумчивое размышление о природе жизни и смерти.