«Червоточина» Михаила Шолохова, краткое содержание читать ~7 мин.

Трагическая история казачьей семьи наглядно демонстрирует идейный раскол деревни первых лет советской власти. Произведение написано в 1926 году. Конфликт отцов и детей достигает максимальной жестокости из-за материальных интересов старшего поколения, готового пойти на убийство ради сохранения своего имущества. Произведение входит в цикл ранней прозы автора под названием «Донские рассказы». Книги этой серии объединены темой классовой борьбы и разрушения традиционного уклада жизни донского казачества.

Семья Якова Алексеевича

Яков Алексеевич — сутулый, ширококостый старик с бородой, похожей на новый просяной веник. Летом он ходит босой, в одной холщовой рубахе без пояса. Недавно станичный Совет числил его настоящим кулаком. Старик проявил хитрость, уволил наёмного работника, продал лишнюю пару быков и перешёл в категорию середняков. При этом он сохранил важную осанку, повадки богача и степенную манеру разговора. Весной хозяин засеял 21,8 гектара пшеницы, а на сэкономленные деньги скупил у нуждающихся соседей сельскохозяйственный инвентарь: запашник, железные бороны, веялку.

Младший сын Стёпка самовольно вступил в комсомол. Яков Алексеевич решил не наказывать юношу сразу. Он надеялся, что постоянные насмешки и желчная ругань заставят сына одуматься. Стёпка перестал креститься, начал смотреть на отца одичалыми глазами. Во время семейного обеда, когда на столе дымились горячие щи и пахло свежим хлебом, Яков Алексеевич грубо отчитал сына. Он сравнил юношу с быком, который гадит там же, где ест. Стёпка молча скользнул за стол, но атмосфера в доме стала тяжелой.

Братский конфликт

Старший сын Максим — сильный двадцатидевятилетний казак. Вечерами он вырезал деревянные ложки и донимал Стёпку расспросами. Максим высмеивал новую власть, считая её нужной только фабричным рабочим. Он с ностальгией вспоминал свою службу во время Первой мировой войны, когда командир сотни Боков приказал пороть бастующих фабричных рабочих под Москвой. Максим со смехом описывал свою сыромятную плеть с зашитой пулей. Он хвастался, как сбил с ног щупленького седого старика, а лошади затем растоптали два десятка женщин.

Стёпка назвал брата собакой и Каином. В ответ Максим бросился на него, прижал к кровати и начал методично избивать по лицу шершавой ладонью. Стёпка плевал кровью в лицо Максима, из глаз текли невольные слезы, но юноша не мог вырваться. Яков Алексеевич хладнокровно выждал время и разнял сыновей. Он полностью поддержал Максима. Стёпка вытер окровавленные губы и молча ушёл. Наутро он решил снести обиду и не пошёл жаловаться в местный Совет.

Весенние работы и отчуждение

Весна пришла в станицу стремительно. Снег растаял, степь покрылась зеленью, на вербах набухли почки. Яков Алексеевич начал кормить быков кукурузой ещё с масленицы. Он выгнал сыновей на пахоту в середине марта. Они уехали за 8,5 километров от дома. По ночам стояли сильные морозы, трава покрывалась инеем, земля оттаивала только к полудню. Быки быстро выбивались из сил, над их спинами клубился пар. Максим ругался на отца за слишком раннюю работу, грозя погубить скот. Яков Алексеевич лишь скрёб лемех и заставлял Стёпку погонять измученных животных.

Семья окончательно отвернулась от младшего сына. Домашние сторонились его словно заразного больного. Яков Алексеевич открыто называл Стёпку червоточиной, которую нужно безжалостно вырубить из дерева. Стёпка чувствовал жгучий стыд за отца, разоряющего бедноту. По ночам юношу мучили повторяющиеся кошмары. Ему снилось, как чужие люди хоронят его живьём в степи под песчаным увалом, поросшим змеиным луком, засыпая грудь тяжёлыми комьями ледяной глины. Стёпка просыпался, стуча зубами, и долго не мог отдышаться.

Сенокос и просьба бедняка

Подошло время сенокоса. Яков Алексеевич быстро скосил свою делянку. По ночам он вместе с Максимом тайно уезжал за границу станичного фонда и выкашивал чужую траву. Старик собрал огромный запас сена, вывершив высокий приклад. Он планировал зимой или ранней весной выгодно продавать корм голодающим соседям, забирая у них последних телушек.

В субботу затемно к ним пришёл измождённый бедняк Прохор Токин. Прохор ходил в рваных мешочных штанах, его босые ноги сочились кровью. В глубоких глазницах тускло тлели раскосые чёрные глаза. Бедняк умолял Якова Алексеевича дать быков на один день, чтобы перевезти сено до праздника. Старик наотрез отказал. Стёпка увидел, как у Прохора дрожат колени от слабости, побледнел и громко потребовал дать животных. Яков Алексеевич нехотя согласился, но заставил Прохора пообещать бесплатно отработать целую неделю на будущей молотьбе.

Собрание и разоблачение

Ранним воскресным утром квартальный созвал казаков на собрание в школу. Приехал рыжебородый статистик для записи посевов и расчёта налогов. Яков Алексеевич велел Стёпке спешно ехать с Прохором за сеном, а затем приказал сыну надеть праздничные шаровары и пойти с ним. Старик рассчитывал, что статус комсомольца поможет получить скидку. Школа была забита казаками.

На собрании статистик спросил Якова Алексеевича о площади посевов. Старик прищурился, начал загибать пальцы и притворно подсчитывать клинья. Он публично солгал, заявив, что засеял всего 7,63 гектара. Стёпка протиснулся к столу и громко поправил отца. Он сообщил точную цифру — 21,8 гектара. Толпа казаков радостно загудела, уличая кулака во лжи. Губы Якова Алексеевича растерянно задрожали, он попытался оправдаться забывчивостью. Статистик зачеркнул старую цифру и жирным карандашом вписал новые данные.

Пропажа быков

Стёпка выбежал из школы и бросился к Прохору. Они спешно выкатили арбы, запрягли быков и выехали со двора. Яков Алексеевич, вернувшись с собрания в состоянии бешенства, пытался остановить их. Он бежал за повозками, размахивая шапкой, и кричал осипшим голосом. Стёпка приказал Прохору не оглядываться и приналёг на кнут. Арбы нырнули в яр и скрылись.

Друзья доехали до копён Прохора, распрягли быков и пустили их пастись на скошенной делянке. Нагрузив возы сеном, они остались ночевать в степи. Прохор уснул прямо на возу, а Стёпка лёг на сырую от росы землю. Перед рассветом Прохор упал с воза и обнаружил пропажу быков. До самого вечера они в отчаянии бродили по степи, обследовав радиус в 10,6 километров. Они облазили все буераки и овраги, но животные исчезли бесследно. Осунувшийся Прохор и подавленный Стёпка вернулись к возам.

Кровавая расправа

После обеда Яков Алексеевич и Максим поехали в степь на повозке. Издали Максим заметил сидящих у возов парней и понял, что быков нет. Старик решил, что сын и бедняк тайно продали скот купцам. Повозка подлетела к возам. Максим спрыгнул на ходу и закричал, обвиняя Стёпку в разорении семьи.

Яков Алексеевич с разбегу ударил побледневшего Стёпку и повалил его на землю. Старик обезумел от ярости, он грозился вырвать сыну зоб и требовал признаться в сговоре с купцами. В это время Максим повалил Прохора и начал жестоко избивать его тяжёлыми сапогами в живот и голову. Прохор глухо мычал, прикрывая лицо ладонями.

Максим выхватил из воза вилы, вздёрнул бедняка на ноги и тихо потребовал признания. Прохор заплакал, изо рта на рубаху потекла густая синевато-чёрная кровь. Он жалобно простонал: “Братушка! Не греши…”. Максим хладнокровно вонзил железные зубья вил в грудь бедняка, прямо под левый сосок.

Стёпка отчаянно бился на мокрой от росы земле, выгибаясь дугой. Он пытался целовать руки отца, находя губами вспухшие жилы. Яков Алексеевич всем телом придавил сына к земле и хрипло скомандовал Максиму: “Под сердце бей…”.

Возвращение убийц

Домой убийцы возвращались в густой темноте. Яков Алексеевич всю дорогу лежал лицом вниз, его голова глухо билась о днище повозки на ухабах. Не доезжая до станицы, Максим бросил вожжи и деловито стряхнул пыль со штанов. Он предложил отцу хладнокровный план. Они скажут соседям, что нашли Стёпку и Прохора уже мёртвыми. По их версии, неизвестные грабители забрали быков и убили парней. Яков Алексеевич выслушал сына и промолчал.

Возле ворот их встретила беременная жена Максима. Аксинья лениво почёсывала обвислый живот. Она широко зевнула, перекрестила рот и равнодушно сообщила мужчинам, что они зря гоняли лошадь в степь. Пропавшие быки сами вернулись домой некоторое время назад. Женщина лениво поинтересовалась, остался ли Стёпка искать скотину в степи, и, не дожидаясь ответа, тяжело поковыляла в дом.