«Аллегория Божественного Провидения», Пьетро да Кортона читать ~4 мин.

Масштабная потолочная фреска прославляет духовную и светскую власть семьи Барберини через сложную оптическую иллюзию. Произведение визуально стирает границу между реальной архитектурой зала и нарисованным небесным сводом.

Название: «Аллегория Божественного Провидения» (Trionfo della Divina Provvidenza)
Художник: Пьетро да Кортона (Pietro da Cortona) (1596–1669)
Техника: Фреска
Жанр: Историческая живопись
Направление: Барокко
Находится: Палаццо Барберини, Рим

Исторический контекст

«Аллегория Божественного Провидения» — выдающийся образец техники тромплёй. Пьетро да Кортона создал эту фреску для свода главного зала Палаццо Барберини в Риме. Заказчиком выступил Франческо Барберини, племянник Папы Урбана VIII. Художник опирался на опыт мастера Ренессанса Антонио да Корреджо (Antonio da Correggio). Работа Корреджо «Вознесение Девы Марии» ранее поразила мастеров оптической иллюзии — квадратуристов. Кортона переосмыслил этот визуальный опыт.

Библейский сюжет уступил место светскому триумфу конкретного рода. Мастер начал роспись в 1633 году. Спустя четыре года он прервал работу ради заказов во Флоренции, но вернулся и завершил римский проект к 1639 году. Эта потолочная роспись снизу вверх, известная как di sotto in sù, задала стандарт для последующих поколений. Она прямо повлияла на Андреа Поццо (Andrea Pozzo) при создании «Апофеоза святого Игнатия».

Грандиозная квадратура Кортоны стала символом могущества Урбана VIII. Папский престол стремился демонстрировать силу в период Тридцатилетней войны. Рим умело использовал политические разногласия европейских держав. Иллюзия безграничной власти на потолке компенсировала реальные политические трудности того времени. Вскоре после окончания войны Франция стала главным гегемоном Европы. Людовик XIV даже вызывал в Париж папского архитектора Джованни Лоренцо Бернини (Giovanni Lorenzo Bernini).

Развитие замысла

Пьетро да Кортона начинал свой путь в мастерской флорентийского живописца. Около 1612 года они вместе переехали в Рим. Настоящий успех пришёл к художнику благодаря знакомству с богатыми братьями Марчелло и Джулио Саккетти. Эти флорентийские банкиры входили в ближний круг Маффео Барберини. Именно протекция семьи Саккетти открыла молодому мастеру двери в папский дворец.

Мифологические сцены украшают свод Гран Салона, служившего главной приёмной дворца. Над проектированием здания работал Карло Мадерно (Carlo Maderno) при активном участии Франческо Борромини (Francesco Borromini) и Бернини. Каждая влиятельная семья стремилась закрепить свой статус монументальной архитектурой сразу после избрания своего представителя на папский престол. Скорость строительства часто зависела от возраста понтифика.

Центральный сюжет росписи опирается на легенду о конклаве. Во время выборов рой пчёл — геральдический символ семьи Барберини — сел на стену кельи Маффео. Это посчитали знаком свыше. На фреске фигура Божественного Провидения парит в световом потоке и приказывает аллегории Рима короновать герб с тремя пчёлами. Ниже располагается Минерва, богиня мудрости. Она низвергает гигантов, бросающих вызов небесам. Этот фрагмент иллюстрирует защиту церкви от ересей и врагов.

Архитектура иллюзии

Художник разделил огромное пространство свода с помощью нарисованного архитектурного каркаса. Иллюзорные карнизы кажутся объёмными и выполненными из настоящего мрамора. Кортона намеренно вывел часть фигур за пределы этой нарисованной рамы. Персонажи словно вторгаются в реальное пространство зала, нависая над зрителями. Светотеневая моделировка усиливает эффект присутствия. Тёплый свет льётся из центра фрески, постепенно растворяясь в плотных облаках по краям композиции.

Подобно работам Аннибале Карраччи (Annibale Carracci) — основателя болонской школы — свод имеет куполообразную форму. Кортона глубоко изучал фрески галереи Фарнезе и масштабную фреску Сикстинской капеллы кисти Микеланджело (Michelangelo). Гран Салон отличается внушительной высотой в два этажа. Такая архитектурная особенность позволила живописцу точно рассчитать идеальную точку обзора для стоящего внизу человека. Динамичные позы массивных фигур контрастируют с уменьшенной в перспективе фигурой Провидения в центре.

Насыщенная цветовая гамма отсылает к венецианской традиции и делает образы максимально осязаемыми. Визуальный язык Кортоны требовал высочайшего мастерства в работе с перспективой. Художник использовал сложную сетку пропорций для искажения фигур. При взгляде строго снизу вверх эти анатомические деформации выравниваются оптикой человеческого глаза. Мазки краски нанесены плотно и энергично. Вблизи лица персонажей кажутся грубоватыми, но с расстояния в десятки метров они обретают поразительную живость.

Угловые секции фрески насыщены плотными декоративными элементами. Кортона написал имитацию бронзовых барельефов, иллюстрирующих кардинальные добродетели. Сцена с Муцием Сцеволой, сжигающим свою руку, воплощает храбрость. Сципион Африканский, возвращающий пленницу жениху, символизирует умеренность. Рядом располагаются аллегории благоразумия и справедливости. Художник тщательно перенёс на потолок формы древнеримских саркофагов, гирлянд и черепов жертвенных быков.

Мастер глубоко знал римскую скульптуру и римскую архитектуру. Поза главной фигуры Провидения прямо заимствована у одной из сивилл Рафаэля (Raffaello Sanzio) из римской церкви Санта-Мария-делла-Паче. Эта роспись стала эталоном выдающейся живописи барокко, объединив методы иллюзионизма Паоло Веронезе (Paolo Veronese) с новыми пространственными решениями семнадцатого века.