Аксонометрия королева перспективных систем:
Изображение предмета вглубь

Оглавление

Изображение предмета вглубь

Серьезной проблемой в различного типа системах параллельной перспективы, встречающихся в изобразительном искусстве, было изображение направления «вглубь». Если представить себе небольшой куб, то его фронтальная грань может быть изображена легко — в конце концов, можно дать ее в ее истинных размерах. Что касается ребра куба, направленного вглубь, то здесь очевидно, что оно должно быть короче фронтального ребра. Но насколько? В техническом черчении эта проблема решается просто: вводится некоторое условное правило, позволяющее однозначно определять это ребро, без каких-либо претензий на то, что оно изображено правильно (соответствует естественному зрительному восприятию). Художники прошлого, да и современные художники, показывают эту длину ребра, идущего вглубь, не считаясь с какими-либо условными правилами, а опираясь на свое видение предмета, и это разумно. Но возникает естественный вопрос: каким же должно быть это ребро с точки зрения учения о перспективе, если его изобразить правильно, точно в соответствии со зрительным восприятием?

Поставленный вопрос до сегодняшнего дня имел ответ, с которым были согласны все ученые, связанные с теорией перспективы в художественных произведениях: направление «вглубь» не может быть найдено рациональным путем. Его можно определить лишь условно. Но это сразу исключило аксонометрию из способов изображения, которые объединялись понятием «научная система перспективы». Это мнение сейчас общепринято, и его можно обнаружить во всей искусствоведческой литературе. Ведь научная система должна определяться, опираясь на аксиомы, ей абсолютно противопоказаны какие-либо вводимые по мере надобности условности. И это тоже было одной из причин, по которым аксонометрический способ изображения относили к ремесленным, второстепенным, научно несовершенным, тем, которыми пользовались, когда не знали еще учения о перспективе — то есть в конце концов вновь возникал тезис о «неумении».

Если стать на позицию научной перцептивной системы перспективы, то положение изменяется самым кардинальным образом. Аксонометрия стала частным случаем общей научной теории перспективы, справедливым для очень близких к смотрящему областей пространства, и к ней стало возможным прилагать весь математический аппарат этой теории. Оказалось, что поскольку математические уравнения перцептивной системы перспективы для близкого пространства приобретают облик уравнений параллельной перспективы, то величина отрезка, направленного «вглубь», может быть найдена совершенно точно без введения для этой цели каких-либо условностей. Аксонометрия стала столь же строго научной, как и ренессансная система перспективы, и даже «более научной», поскольку в ней учтена преобразующая деятельность мозга. Поэтому древние мастера, изображавшие близкие предметы, опираясь на аксонометрический метод, действовали безупречно научно, чего нельзя сказать о многих художниках нового времени (глядя на их полотна, можно нередко обнаружить их приверженность сухим ренессансным правилам, глубоко ошибочным для передачи облика близких предметов). Столь привычные для многих пишущих о древнем и средневековом изобразительном искусстве слова и выражения «неумение», «незнание учения о перспективе» могут теперь быть отнесены к художникам Нового времени.

Аксонометрический способ изображения близких предметов замечателен еще в одном отношении, которое ставит его в особое, исключительное положение среди всех вариантов перцептивной системы перспективы (тем более ренессансной). Говоря ранее о неизбежных искажениях естественного зрительного восприятия при попытке перенести его на плоскость картины, мы ввели понятия об ошибках передачи глубины, масштаба и подобия и указали на возможность численного описания характера этих неизбежных ошибок. Если оценить ошибки, возникающие при аксонометрическом способе изображения, то выясняется поразительное обстоятельство: в правильном (построенном в соответствии с теорией перцептивной перспективы) изображении все эти три ошибки равны нулю! Оказалось, что аксонометрия — единственный безошибочный способ изображения, абсолютно правильно передающий облик близких и небольших предметов на плоскости картины. Если все другие системы перспективы являются, как уже образно говорилось, кривыми зеркалами, то аксонометрия — безупречное зеркало! Она, безусловно, королева всех научных перспективных способов изображения. Все другие способы имеют недостатки, неточно передают на картине зрительное восприятие, лишь она, как настоящая королева, лишена недостатков.

Вполне уместный восторженный тон описания уникальных качеств аксонометрии пора дополнить жесткой прозой последствий ее абсолютного совершенства. Дав безупречное изображение небольших предметов, находящихся сравнительно близко от человека, аксонометрия перенесла неизбежные искажения на более далекие планы, где они приняли буквально катастрофический характер. Абсолютная безупречность в передаче близкого дается не даром, она ведет к катастрофе при изображении далекого — вот истинная цена локальной безупречности! Здесь можно было бы привести соответствующие примеры нарастания «перспективной катастрофы» по мере увеличения глубины изображаемого пространства. Ограничимся, однако, одним: аксонометрия не знает такого кардинального понятия, как горизонт! Горизонт в системе параллельной перспективы изобразить невозможно: там должна, например, лежать точка схода ребер того куба, с которого началось обсуждение свойств аксонометрического способа изображения, но, изобразив эти ребра параллельными прямыми, мы не в состоянии найти точку их пересечения, точку схода — она теоретически находится в бесконечности, то есть неизобразима. Все это ведет к тому, что аксонометрия уместна только при изображении близких и небольших объектов. При переходе к передаче более глубоких пространств следует изменить вариант используемой перспективной системы.

Общие соображения об аксонометрии и ее свойствах пора проиллюстрировать изображением, построенным по ее правилам. Возьмем в качестве примера гравюру японского художника начала XIX века Хокусая «Девушка, работающая над моделью Фудзи». Здесь все пространство можно назвать близким, и применение при его изображении аксонометрии вполне оправданно. Обращает на себя внимание стремление художника избежать сухости чертежа путем слабых поворотов аксонометрических структур отдельных элементов изображения относительно друг друга. Эта гравюра дает пример точного следования естественному зрительному восприятию человека. Кроме того, она убеждает в том, что аксонометрия способна передать не только облик отдельных близких предметов, но и близкого, небольшого и неглубокого пространства.

Преимущества аксонометрического способа изображения при передаче близкого и неглубокого пространства, причина которых теперь совершенно понятна, заставляли даже художников, являвшихся восторженными приверженцами только что созданного учения о ренессансной системе перспективы, на своих полотнах как бы «контрабандой» применять аксонометрию. В качестве примера приведем полотно Андреа Мантеньи «Мертвый Христос». Отдав дань ренессансной системе перспективы при изображении ложа, на котором лежит тело Христа, он изобразил само это тело без каких-либо перспективных сокращений. В этом можно убедиться, сравнив ширину ступней ног Христа с расстоянием между его глазами. Отсутствие перспективных сокращений является, как уже говорилось, главным признаком аксонометрии. Здесь Мантенья демонстрирует примат передачи естественного зрительного восприятия, которое связано для близких областей пространства с аксонометрией, и, казалось бы, спокойно нарушает все принятые тогда законы перспективы. На самом деле он просто использует, как теперь понятно, наиболее подходящий вариант научной системы перспективы, делая это, конечно, интуитивно.