«Пучина» Александра Островского, краткое содержание читать ~7 мин.

«Пучина» — пьеса Александра Островского, написанная в 1865 году; действие в ней растянуто почти на 17 лет, и этот большой временной размах даёт увидеть не один домашний спор, а целую историю медленного падения Кирилла Кисельникова. Островский ведёт героя от самоуверенного жениха к человеку, который теряет деньги, положение, семью и нравственную опору, а финал сводит его с тем самым тестем, на чью силу и достаток он когда-то рассчитывал.

Нескучный сад

Первая сцена происходит в Нескучном саду, около Москвы-реки, и начинается как будто с постороннего разговора: купцы и их жены обсуждают игру Мочалова и спорят о том, кто губит человека — дурные приятели или он сам. Уже здесь намечена главная мысль пьесы: соблазн приходит извне, но отвечает за падение сам человек, если у него не хватает твёрдости и здравого расчёта.

Затем на первый план выходят Кирилл Филиппыч Кисельников и его друг Антон Антоныч Погуляев, оба ещё очень молоды. Кисельников уже решил жениться на Глафире Пудовне, дочери купца Боровцова, и говорит об этом как о деле почти разумном: у него есть небольшой капитал, домик и надежда на обещанные за невестой деньги, а будущую семейную жизнь он связывает с службой и умеренным благополучием. Погуляев, напротив, сразу видит слабое место этого расчёта: Кисельников ещё не окончил курса, чина у него нет, жалованье будет малым, а зависимость от тестя с первых дней сделает его несамостоятельным.

В споре друзей открывается и характер самого Кисельникова. Он не безнравственен и не зол, но доверчив, мягок, мало знает жизнь и готов заменить трудный опыт красивыми надеждами, приметами удачи и верой в чужую прочность. Погуляев предупреждает его очень прямо: бедность при семье и детях легко толкнёт человека к унижению, затем к нужде, а потом и к бесчестным средствам.

Когда появляются Боровцовы и Глафира, предостережение Погуляева получает наглядное подтверждение. Семья невесты держится грубовато, говорит просто и безвкусно, Глафира уже в пору девичества кажется капризной, самодовольной и легкомысленной, а их домашние разговоры почти сразу сводятся к пустякам, свахам, знакомствам и выгодным партиям. Кисельникову эта среда кажется “простотой” и “невинностью”, но Погуляев видит в ней другое — ту вязкую пошлость, которая медленно засасывает человека и не даёт ему выбраться.

Именно здесь звучит образ пучины, давший пьесе название. Погуляев говорит другу, что невежество похоже на болото: в него можно втянуться незаметно, а потом уже не вылезти. Кисельников не слушает, считает дело решённым и уходит с уверенностью человека, который принял решение раньше, чем успел его обдумать.

Семейный быт

Во второй сцене проходит 7 лет, и все то, чего опасался Погуляев, уже стало повседневностью. Кисельникову 29 лет, у него семья, бедная квартира, дети, постоянная нехватка денег и жена, которая не уважает его ни как мужа, ни как отца. Начало сцены построено почти жестоко: Глафира на глазах у мужа настраивает маленькую Лизаньку против него, велит ей плюнуть на отца и назвать его дураком, а сама переходит от крика к угрозам так легко, как будто это её обычный домашний тон.

Кисельников в этом доме уже не хозяин, а человек, который все терпит и старается не доводить дело до ссоры. Он оправдывает жену даже тогда, когда она его оскорбляет, напоминает себе, что сегодня её именины и потому “можно стерпеть”, сам вытирает пыль, сам суетится по хозяйству и в каждом мелком движении показывает, до какой степени домашняя жизнь его согнула. В нём ещё остаётся мягкость, но это уже не добродетель, а бессилие.

Дальше семейная неловкость переходит в открытое унижение. Приезжают Боровцовы, и выясняется, что Кисельников заложил серьги жены; вместе с тем от него ждут приличного приёма, угощения и внешнего блеска, на который у него нет средств. В доме собираются знакомые, среди них Переярков, Турунтаев и Погуляев, и весь вечер Кисельников мечется между долгом хозяина и полным отсутствием денег.

Самый горький эпизод этой сцены связан с ромом для тестя. Боровцов требует привычного угощения, Глафира с издёвкой спрашивает мужа, где ром и есть ли у него вообще деньги, а Кисельников, уже почти со слезами, вынужден просить у Погуляева последние деньги. Здесь его падение становится явным: он уже живёт случайными займами, боится осрамиться перед роднёй и утешает себя нелепой приметой про хлеб, серебро и месяц, которая будто бы обещает сытую жизнь на целый месяц вперёд.

Погуляев смотрит на друга с жалостью, но и с трезвостью. Он говорит, что бедность страшна не одними лишениями, а тем, что стаскивает человека в низкий круг, где рядом с недостатком поселяются суеверие, отсутствие стыда и нравственная распущенность. Кисельников пока ещё благодарен, ещё умеет ценить дружбу, но уже не в силах изменить ни свой дом, ни себя, ни тот порядок, в котором живет.

Нищета и вина

Третья сцена переносит действие ещё на 5 лет вперёд. Кисельникову 34 года, он сидит ночью над бумагами в бедной комнате, а рядом его мать, Анна Устиновна, рассказывает о больных детях, которые лежат в жару. Глафиры уже нет в живых, и из слов Кисельникова выясняется, что она умерла потому, что вовремя не позвали доктора: денег не было, Боровцов и его жена не дали нужной суммы, вместо врача прислали травы, поясок и старуху-знахарку.

Эта смерть многое меняет в самом Кисельникове. В прежних сценах он терпел и оправдывал, теперь он говорит о случившемся прямо и с болью: жену у него “уморили”, а дети остались сиротами при живом отце, который не сумел их защитить. Его семейное несчастье уже нельзя списать на дурной характер жены или на мещанский быт — перед нами тяжёлая расплата за многолетнюю зависимость, безволие и бытовую забитость.

Одновременно выясняется, что бедность толкнула Кисельникова и к преступлению. Подробности дела в этой сцене не развёрнуты до мелочи, но итог назван без обходных слов: Кисельников признается матери, что он “уголовный преступник” и что от каторги его отделяет один шаг, может быть даже один день. В этот миг пьеса перестаёт быть семейной хроникой в тесном смысле и становится историей нравственного разложения, к которому героя подвели и среда, и собственная уступчивость.

Площадь

Ещё через 5 лет открывается последняя сцена, и здесь время как будто доводит все линии до предела. Кисельникову 39 лет, он одет в старое пальто и грубую одежду, а Боровцов, некогда самоуверенный купец, выглядит почти так же: к его пальто приколоты миткалёвые манишки, через плечо висят рубашки, как у площадного торговца. Оба сидят в бедной комнате с русской печью и собираются идти на площадь торговать мелким товаром.

Это особенно сильно действует потому, что в начале пьесы именно Боровцов казался человеком крепким и денежным, тем, на кого можно опереться. Теперь он сам разорён и опущен до того же уровня, что и зять, а прежняя купеческая важность сменилась жалким бытовым существованием, где считают золотники чая и готовятся к дневной выручке. Падение Кисельникова уже нельзя отделить от падения всего дома Боровцова: семья, которую он выбрал ради спокойствия и достатка, принесла всем участникам один и тот же итог.

Рядом с ними остаются Анна Устиновна и выросшая Лизанька, которой уже 17 лет. В этот мир снова приходит Погуляев — тот самый друг, который много лет назад видел будущее Кисельникова почти без ошибки. Его появление нужно не для поучения, а для последней нравственной проверки: на фоне Кисельникова и Боровцова он остаётся человеком честным, не сломанным внутренне.

Финал у Островского суров и точен. Кисельников просит Погуляева взять к себе Лизу и мать, беречь их и не оставлять, потому что они “люди честные”, а он сам с тестем считает себя уже негодным для такой жизни. После этого он почти приговаривает себя вслух: честным людям надо жить по-Божьи, а им с Боровцовым остаётся идти на площадь торговать, божиться, мошенничать и губить душу. С этими словами он забирает товар, зовёт за собой старика и уходит, окончательно принимая ту “пучину”, о которой Погуляев говорил ещё в первой сцене.