Кельтское ювелирное искусство

Увлечение кельтов золотыми украшениями и мастерство в ювелирном деле, а также их талант к металлообработке и золотничеству хорошо задокументированы. Классические авторы с нескрываемым восторгом писали о богатствах золотоносной Галлии (Gallia aurifera), одновременно намекая, что это порождало опасный изъян в характере её народа. Страбон, например, едко замечал об их детском тщеславии и страсти к украшениям: "Они носят торки на шее, браслеты на руках и запястьях, а знатные люди украшают себя расписными одеждами, расшитыми золотом. Именно это тщеславие делает их столь невыносимыми в победе и столь подавленными в поражении".

Торки

Наиболее престижным предметом ювелирного искусства был торк — тяжёлый металлический ошейник, вероятно, восточного происхождения, выполнявший сразу несколько функций в кельтском обществе. Среди вождей и правителей он служил знаком богатства и власти. Роскошные экземпляры найдены в ранних гальштатских и латенских погребениях, особенно в женских захоронениях. Это может свидетельствовать о том, что торки передавались по мужской линии как символ лидерства.

Торки обладали выраженными ритуальными коннотациями. Кельтские божества неизменно изображались с торками на шее или в руках — это подтверждается сценами на Гундеструпском котле и сохранившимися каменными рельефами. Торки нередко приносили в жертву богам. Намёки на их сверхъестественные свойства встречаются и в ранней ирландской эпической поэме «Похищение быка из Куальнге»: судья Моранн носил волшебный торк, который сжимался на его шее всякий раз, когда тот выносил ложный приговор.

В военном контексте торки считались оберегами. Классические авторы с изумлением сообщали, что некоторые кельтские воины вступали в битву обнажёнными — с одним лишь оружием и торком на шее. В декоративном отношении торк был весьма гибким объектом: достаточно пластичным, чтобы его можно было раскрыть при надевании, и достаточно прочным, чтобы покрыть всю его поверхность орнаментом. Изготавливали торки в самых разных размерах и из различных материалов. Некоторые экземпляры были настолько массивными, что надевать их можно было лишь в особых церемониальных случаях.

Пожалуй, самый роскошный из сохранившихся торков — тот, что был погребён вместе с принцессой из Викса. Он изготовлен из золота 960-й пробы и весит около 480 г. Декор, как это обычно бывает у торков, сосредоточен на концевых элементах: два крупных шара на лапах львов и два миниатюрных крылатых коня на подложке из золотой филиграни. Для своего раннего времени — VI века до н. э. — техническое исполнение поразительно: изделие состоит из 20 отдельных компонентов, часть которых отлита (фигурки Пегасов, лапы), а часть выбита (полые сферы). Отдельные декоративные элементы чеканились изнутри, после чего все части спаивались вместе.

Разумеется, не все торки отличались подобной роскошью. Знаменитый экземпляр из Трихтингена в южной Германии изготовлен из серебра с железным покрытием, однако и он был признан достаточно ценным, чтобы его бросили в пруд как жертвенное подношение. Восточный колорит изделия указывает на производство в Нижнедунайском регионе. Особый интерес представляют концевые элементы — фигуры двух быков с короткими рогами. При этом сами быки также украшены торками, что может свидетельствовать о связи предмета с культом быка, широко распространённым в кельтском мире. Мотив встречных голов животных пользовался огромной популярностью у кельтских мастеров, и его отголоски прослеживаются в орнаментике многих позднейших рукописей.

Среди всех артефактов латенской эпохи торк демонстрирует наиболее выраженные региональные различия. В Шампани ранние шейные кольца придерживались привычного акцента на концах — треугольных или торусных, — пока местные мастера не выработали совершенно иной формат: так называемый тернарный торк, обруч которого украшен тремя одинаковыми выступами, а сама полоса нередко покрыта гравированным листовым орнаментом.

По другую сторону Ла-Манша значительные находки сделаны в Снеттишеме (Норфолк) и Бройтере (графство Дерри). Снеттишемский клад насчитывает не менее 61 торка. Лучшие из них свиты из золотых прядей с кольцеобразными концами и криволинейным рельефом. Бройтерский воротник — часть небольшого клада, найденного на берегу Лох-Фойл в 1896 году. Его полая трубчатая форма близка ряду континентальных образцов, однако извивающийся орнамент типично ирландский и порой сравнивается с декором камня Туро.

Кельтские броши

Если торки занимали вершину иерархии личных украшений, то броши были самыми распространёнными. Их носили и мужчины, и женщины: в чисто практическом смысле броши служили застёжками для одежды, но нередко приобретали и талисманическое значение или ценились за декоративную привлекательность.

По форме броши отличались огромным разнообразием, хотя в большинстве случаев вдохновение черпалось из античного мира. Это справедливо для двух основных типов — булавки и фибулы. Булавки были длинными и тонкими, с тщательно украшенными головками: металлическими бусинами или вставками эмали в технике миллефиори. Фибула предоставляла больше простора для изобретательности. По сути, она восходила к простой английской булавке-застёжке микенских времён, однако уже с V века до н. э. кельтские мастера начали видоизменять этот S-образный силуэт. Дугу увеличивали — отчасти из практических соображений (чтобы захватывать более плотную ткань), отчасти из эстетических: выраженный изгиб идеально подходил для нанесения криволинейных узоров латенского стиля. Самые эффектные фибулы изображали фантастических зверей или стилизованные человеческие фигуры — их принято называть масочными фибулами.

Богатейшие находки сосредоточены в Германии и Центральной Европе. Среди наиболее выдающихся — фибула из Парсберга, обнаруженная в погребении в Рейнской области. На каждом конце её S-образного изгиба помещена стилизованная человеческая голова: выпуклые глаза, крупный нос, отсутствие рта; нижняя фигура дополнена заострёнными ушами и своеобразным коническим гребнем. Ниже расположена застёжечная пластина в форме двух скупо прорисованных грифонов. Двуглавые фибулы подобного рода встречались нередко, а эффект усиливался кельтским обычаем носить их парами, соединёнными металлической цепочкой.

В Британии и Ирландии широко распространился совершенно иной тип — разомкнутая кольцевая брошь (penannular brooch), названная так из-за небольшого разрыва в кольце, не дающего ему замкнуться. Вопрос о её происхождении остаётся дискуссионным: одни исследователи выводят её из провинциально-римских образцов, другие настаивают на том, что базовая конструкция коренная для Британии и почти не менялась со времён железного века.

В простейшем виде разомкнутая кольцевая брошь напоминает миниатюрный торк — кольцо с поворотным штифтом. В христианский период орнамент существенно усложнился: головка штифта расширялась в панель в форме ромба и нередко инкрустировалась мелкими самоцветами, а концы кольца утолщались, образуя заметно более массивный изгиб по сравнению с остальной дугой. В ряде случаев кольцо оказывалось полностью замкнутым, и прикрепить брошь к одежде можно было лишь с помощью штифта. Технически такой тип называют псевдоразомкнутой кольцевой брошью.

Два самых известных островных образца — оба псевдоразомкнутые. Брошь Хантерстон найдена в Эйршире, Шотландия, хотя рунические надписи на оборотной стороне свидетельствуют о том, что некогда она принадлежала викингу. Украшение датируется предположительно VIII веком н. э. — как и более знаменитая брошь Тара. Вопреки своему названию, она была найдена на пляже близ Беттистауна в графстве Мит в 1850 году. По преданию, её обнаружила группа детей в деревянной шкатулке. Мать продала находку за бесценок часовщику, который перепродал её дублинскому ювелиру Джорджу Уотерхаусу. Тот дал броши романтическое название и организовал её показ на Всемирной выставке 1851 года в Лондоне.

После этого слава броши была обеспечена, и Уотерхаус незамедлительно наладил продажу копий украшения. Брошь Тара в полной мере соответствовала своей репутации: она богато украшена с обеих сторон, что говорит о создании для подлинного знатока, — ведь при ношении видна лишь лицевая сторона. Поверхности разбиты на множество миниатюрных панелей с гравированными криволинейными узорами и филигранным плетением. Цветное стекло, янтарь и золотые гранулы дополняют декор. По краям кольца и головки штифта выступают маленькие орнаменты в виде длинномордых зверей и рыбьих хвостов — они во многом перекликаются с декором обрамлений в таких рукописях, как Линдисфарнское Евангелие и Книга Келлса.

Другие ценные предметы

Торки и броши были наиболее самобытными формами ювелирных изделий кельтских мастеров, хотя они создавали и многое другое. Наручи, браслеты и ножные браслеты бытовали на протяжении всей латенской эпохи и носились, как правило, парами. Иногда применялись зооморфные мотивы — браслеты в форме змей пользовались особой популярностью, — однако наиболее затейливые образцы отличались абстрактными или полуабстрактными элементами.

Наручи из Клеттама в Баварии и из Планани в Богемии — прекрасные образцы загадочного пластического стиля. Их округлые выступы, по всей видимости имитирующие коралловые бусины, создают типично кельтскую двусмысленность: при взгляде под определённым углом они начинают напоминать вздутые, искажённые лица с выпуклыми глазами.

Кельтские мастера уделяли особое внимание застёжкам и пряжкам. Среди привлекательнейших примеров — серия элегантных поясных пластин и крючков начала латенской эпохи с симметричными ажурными узорами. В декоре преобладают экзотические сфинксы и крылатые грифоны, отражающие восточные влияния, характерные для так называемого раннего стиля. Вместе с тем следует оговориться: не все поясные крючки относятся к ювелирным изделиям — часть из них служила застёжками для крепления оружия и входила в состав воинского снаряжения.

Особую группу составляют зеркала и гребни с изящно гравированными узорами. Вкус к зеркалам кельты переняли из античного мира, в первую очередь у этрусков. Они воспроизводили характерную почковидную форму, украшая оборотную сторону традиционными латенскими мотивами — закрученными полосами орнаментальной работы. Бронзовые зеркала особенно популярны были в Британии; лучшие образцы происходят из Десборо в Нортгемптоншире и Бёрдлипа в Глостершире.

Отдельного внимания заслуживает эмальерное дело, в котором кельтские ювелиры достигли высокого уровня. Технику перегородчатой и выемчатой эмали они применяли для украшения фибул, рукоятей мечей, конской упряжи. Красная эмаль, имитирующая коралл, — один из устойчивых признаков латенского стиля. Позднее, в островной традиции, палитра расширилась: жёлтый, синий и зелёный цвета появились в декоре рукописных оков, реликвариев и церковной утвари, органично продолжая орнаментальные принципы, выработанные ещё в дохристианский период.