«Озябшие странники» Дины Рубиной, краткое содержание читать ~7 мин.

Эта книга — автобиографический сборник повестей и рассказов, изданный в 2005 году. Текст фиксирует личные переживания автора на фоне смены культурных и географических координат, объединяя путевые заметки с экскурсами в историю еврейского народа. Писательница описывает собственный опыт адаптации к новой стране, сопровождая повествование бытовыми зарисовками и философскими размышлениями о памяти, потерях и преемственности поколений.

Воскресная месса в Толедо

Рассказчица вместе с мужем Борисом путешествует по Испании. Они осматривают Барселону, Севилью, Кордову, Гранаду и Мадрид. Героиня ищет следы своих предков — евреев-сефардов, изгнанных в годы инквизиции. Ее давно преследует навязчивый сон, где она идёт босиком по ребристой мостовой. В Толедо супруги находят сувенирную лавку, где продаётся кошерное вино. Хозяйка-католичка признается в своём тайном еврейском происхождении. Затем они посещают мастерскую ремесленника по фамилии Эспиноса, вырезающего звезду Давида. В финале героиня слушает мессу в соборе, выстроенном на месте еврейского рынка, и фотографируется босиком у старых ворот гетто, закрывая гештальт своего давнего сновидения.

Вилла «Утешение»

Подруги приезжают в Сорренто и останавливаются на вилле, врезанной в высокую скалу над морем. Зданием управляет итальянка по имени Мария. Выясняется история этого места: русский купец бежал от революции 1917 года. Его жена умерла при родах на корабле. Купец нанял местную кормилицу Лючию, построил для неё виллу и прожил с ней двадцать лет. Однако все наследство он оставил единственному сыну. Оскорблённая Лючия повесилась, прокляв женскую линию рода. Мария, потомок семьи, отстроила заброшенный дом заново, надеясь переломить судьбу, и теперь терпеливо ждёт коротких визитов своего израильского возлюбленного.

Холодная весна в Провансе

Поездка по югу Франции сопровождается непрерывным холодным дождём. Герои посещают Ниццу, Антиб, Ванс и Арль. На блошином рынке рассказчица покупает томик писем Винсента Ван Гога. Текст писем вплетается в повествование, отражая одиночество, приступы безумия и отчаяние художника. Супруги бродят по местам работы живописца, осматривают клинику для душевнобольных в Сен-Реми, где он лечился. Покидая Прованс в старой электричке, героиня читает в найденной на полу газете о недавнем жестоком убийстве голландского режиссёра Тео Ван Гога, потомка брата художника, связывая трагедию прошлого с жестокостью современного общества.

Альт перелётный

Семья получает крупную сумму денег за проданные картины Бориса. Сестра рассказчицы, Вера, уговаривает вложить средства в покупку редкого альта ручной работы. Инструмент был создан алма-атинским мастером Шубом специально для музыканта гигантского роста, который позже погиб в горах. Вера эмигрирует в Израиль и забирает альт с собой. Попытки продать инструмент терпят крах из-за его нестандартных габаритов. Позже альт отправляется в Новую Зеландию, затем в Бостон, но покупателей так и не находится. В итоге инструмент возвращается в Израиль и навсегда занимает место на стене как памятник коммерческим неудачам семьи.

Школа света

Мартовская поездка в Нидерланды начинается с Амстердама и продолжается в Гааге. В музее Маурицхейс герои восхищаются полотнами малых голландцев и картиной Яна Вермеера «Вид Дельфта». Ночевать они останавливаются в Дельфте, в гостинице, где комнаты названы именами художников. В кафе висит потемневшая копия вермееровского шедевра. Выясняется, что копию написал при свете свечей молодой еврейский художник Сэмюэль. Во время войны мать нынешнего хозяина гостиницы прятала его и ещё пятерых человек в подвале. Художник умер там от болезни, оставив после себя лишь эту картину. Хозяин отклоняет любые почести, считая спасение людей личной судьбой.

Время соловья

Описаны будни небольшого городка в Иудейской пустыне. Ранним утром тишину нарушают крик муэдзина из соседней арабской деревни, пение птиц и вопли павлина. Знойные хамсины сменяются иссушающими ветрами. Местная жизнь наполнена яркими типажами: бедуинские женщины ищут пригодные вещи в мусорных баках, арабские подростки подметают улицы, охранники проверяют сумки на входе в торговые центры. Эта размеренная рутина резко контрастирует со страшными новостями о взрывах в Иерусалиме. Рассказчица испытывает гнев и бессилие перед лицом террора, укрываясь в работе за компьютером и пытаясь осмыслить хрупкость человеческого существования.

На исходе августа

Измученная трёхлетней офисной работой, героиня страдает от физического истощения. Она едет в Тель-Авив к гомеопату, а затем в аптеку за лекарствами. Фармацевт Габи, чьё лицо и руки страшно изувечены после войны в Ливане, проявляет к ней искреннюю заботу. В кафе за порцией шуармы она слышит по радио о теракте в иерусалимском автобусе. Чтобы успокоиться, рассказчица спускается к Средиземному морю. Она заходит в воду, наблюдает за купальщиками, огромной чёрной собакой и рыбаками на плоту. Долгая прогулка по пляжу и созерцание багрового заката приносят временное облегчение.

Наш китайский бизнес

Героиня и Борис пытаются заработать в собственном микроскопическом издательстве. Им поступает заказ на обновление старого бюллетеня для выходцев из Китая. Это русские евреи, чья молодость прошла в Харбине и Шанхае. Переговоры с руководством общины, Яковом Моисеевичем и диктатором Морисом Лурье, заходят в тупик. Старики цепляются за прошлое и отказываются увольнять метранпажа Алика — инвалида и плод давней любовной драмы. Борис ведёт себя вызывающе, цитируя китайскую поэзию и провоцируя скандалы. В итоге сотрудничество не складывается, оставив лишь воспоминания о чужих разбитых судьбах и утраченных иллюзиях.

Иерусалимский автобус

Короткие зарисовки израильского общественного транспорта демонстрируют специфику местного общения. Водитель автобуса выступает полновластным хозяином салона. Пассажиры поют песни, громко ссорятся, дают друг другу советы и вступают в перепалки с шофёром. В одном из эпизодов религиозный пассажир умоляет водителя ехать осторожнее по обледенелой дороге, на что тот отвечает по-русски, вспоминая свой опыт вождения тяжёлых грузовиков в сибирской тайге. Автобус предстаёт микромоделью израильского общества — шумного, конфликтного, лишённого дистанции, но тесно спаянного в единый социальный организм.

Я — офеня

Писательница размышляет о своей гастрольной деятельности. Она сравнивает себя с офеней — бродячим торговцем, продающим собственные книги в разных странах. Постоянные переезды, однообразные записки от публики с упрёками в использовании неформальной лексики и необходимость развлекать зал изматывают. Сын героини тайком продаёт её книги в автобусах, подписывая их с чудовищными орфографическими ошибками. Несмотря на усталость и панический страх опоздать на выступления, рассказчица находит в этих странствиях новые сюжеты, меткие гротескные детали и ценит редкие моменты искренней зрительской признательности.

Под знаком карнавала

Жизнь в Израиле описывается сквозь призму гротеска. Трагедии смешиваются с абсурдом. Бывший диссидент, отсидевший в советской тюрьме за сожжение красного флага, сжигает его же в Тель-Авиве и снова попадает за решётку. Туристы бродят по Иерусалиму в нелепых нарядах. Русскоязычные дети забывают родную речь, пересказывая классику с искажённым криминальным смыслом. Исламские террористы переодеваются в женские платья ради совершения убийств в кафе. В газете из-за опечатки появляется объявление, где некий Каин предлагает услуги по обрезанию, что подчёркивает сюрреализм повседневности.

«…Их бин нервосо!»

Супруги приезжают в Италию. В первые же минуты в Риме у Бориса искусно крадут сумку с документами, деньгами и религиозными принадлежностями. Местные жители артистично и эмоционально реагируют на кражу. Герои продолжают путешествие, восхищаясь архитектурой Рима, суровой красотой Флоренции и мозаиками Равенны. Всюду они общаются на дикой смеси русского, итальянского и английского языков. Италия поражает их своей театральностью. Борис покупает новые принадлежности для молитвы во флорентийской синагоге, где его с почётом вызывают к Торе местные прихожане.

«А не здесь вы не можете не ходить?!»

Героиня отправляется в официальную поездку по России и Украине вместе с директором русской библиотеки Кларой. Перед вылетом они выслушивают абсурдные инструкции по безопасности. В Одессе и Москве рассказчица чувствует острое отчуждение от бывшей родины, отмечая обветшалость зданий и изменившийся язык горожан. Во время балета «Жизель» в Мариинском театре Санкт-Петербурга она неожиданно замечает в ложе Ариэля Шарона. В Москве на встрече с читателями Шарон также появляется, произносит короткую речь и вызывает бурю эмоций у местной еврейской публики.

Во вратах твоих

Героиня устраивается редактором в иерусалимскую издательскую фирму. Владельцы конторы публикуют религиозную литературу, брошюры и бульварную прессу. Начинается Война в Персидском заливе. По ночам воют сирены, жители прячутся в загерметизированных комнатах и надевают противогазы. В офисе кипят интриги: главный редактор Яша издевается над подчинёнными, секретари теряют документы, а графоманы приносят безумные рукописи. Фирма терпит финансовый крах из-за махинаций основателя. В разгар скандала и воя сирены инвесторы дерутся с редакторами. Оставшись без работы и денег, героиня смотрит с балкона на холмы и страстно просит Бога дать ей возможность заработать.