«Озябшие странники» Дины Рубиной, краткое содержание читать ~7 мин.

Эта книга — автобиографический сборник повестей и рассказов, изданный в 2005 году. Текст фиксирует личные переживания автора на фоне смены культурных и географических координат, объединяя путевые заметки с экскурсами в историю еврейского народа. Писательница описывает собственный опыт адаптации к новой стране, сопровождая повествование бытовыми зарисовками и философскими размышлениями о памяти, потерях и преемственности поколений.

Воскресная месса в Толедо

Рассказчица вместе с мужем Борисом путешествует по Испании. Они осматривают Барселону, Севилью, Кордову, Гранаду и Мадрид. Героиня ищет следы своих предков — евреев-сефардов, изгнанных в годы инквизиции. Ее давно преследует навязчивый сон, где она идёт босиком по ребристой мостовой. В Толедо супруги находят сувенирную лавку, где продаётся кошерное вино. Хозяйка-католичка признается в своём тайном еврейском происхождении. Затем они посещают мастерскую ремесленника по фамилии Эспиноса, вырезающего звезду Давида. В финале героиня слушает мессу в соборе, выстроенном на месте еврейского рынка, и фотографируется босиком у старых ворот гетто, закрывая гештальт своего давнего сновидения.

Вилла «Утешение»

Подруги приезжают в Сорренто и останавливаются на вилле, врезанной в высокую скалу над морем. Зданием управляет итальянка по имени Мария. Выясняется история этого места: русский купец бежал от революции 1917 года. Его жена умерла при родах на корабле. Купец нанял местную кормилицу Лючию, построил для неё виллу и прожил с ней двадцать лет. Однако все наследство он оставил единственному сыну. Оскорблённая Лючия повесилась, прокляв женскую линию рода. Мария, потомок семьи, отстроила заброшенный дом заново, надеясь переломить судьбу, и теперь терпеливо ждёт коротких визитов своего израильского возлюбленного.

Холодная весна в Провансе

Поездка по югу Франции сопровождается непрерывным холодным дождём. Герои посещают Ниццу, Антиб, Ванс и Арль. На блошином рынке рассказчица покупает томик писем Винсента Ван Гога. Текст писем вплетается в повествование, отражая одиночество, приступы безумия и отчаяние художника. Супруги бродят по местам работы живописца, осматривают клинику для душевнобольных в Сен-Реми, где он лечился. Покидая Прованс в старой электричке, героиня читает в найденной на полу газете о недавнем жестоком убийстве голландского режиссёра Тео Ван Гога, потомка брата художника, связывая трагедию прошлого с жестокостью современного общества.

Альт перелётный

Семья получает крупную сумму денег за проданные картины Бориса. Сестра рассказчицы, Вера, уговаривает вложить средства в покупку редкого альта ручной работы. Инструмент был создан алма-атинским мастером Шубом специально для музыканта гигантского роста, который позже погиб в горах. Вера эмигрирует в Израиль и забирает альт с собой. Попытки продать инструмент терпят крах из-за его нестандартных габаритов. Позже альт отправляется в Новую Зеландию, затем в Бостон, но покупателей так и не находится. В итоге инструмент возвращается в Израиль и навсегда занимает место на стене как памятник коммерческим неудачам семьи.

Школа света

Мартовская поездка в Нидерланды начинается с Амстердама и продолжается в Гааге. В музее Маурицхейс герои восхищаются полотнами малых голландцев и картиной Яна Вермеера «Вид Дельфта». Ночевать они останавливаются в Дельфте, в гостинице, где комнаты названы именами художников. В кафе висит потемневшая копия вермееровского шедевра. Выясняется, что копию написал при свете свечей молодой еврейский художник Сэмюэль. Во время войны мать нынешнего хозяина гостиницы прятала его и ещё пятерых человек в подвале. Художник умер там от болезни, оставив после себя лишь эту картину. Хозяин отклоняет любые почести, считая спасение людей личной судьбой.

Время соловья

Описаны будни небольшого городка в Иудейской пустыне. Ранним утром тишину нарушают крик муэдзина из соседней арабской деревни, пение птиц и вопли павлина. Знойные хамсины сменяются иссушающими ветрами. Местная жизнь наполнена яркими типажами: бедуинские женщины ищут пригодные вещи в мусорных баках, арабские подростки подметают улицы, охранники проверяют сумки на входе в торговые центры. Эта размеренная рутина резко контрастирует со страшными новостями о взрывах в Иерусалиме. Рассказчица испытывает гнев и бессилие перед лицом террора, укрываясь в работе за компьютером и пытаясь осмыслить хрупкость человеческого существования.

На исходе августа

Измученная трёхлетней офисной работой, героиня страдает от физического истощения. Она едет в Тель-Авив к гомеопату, а затем в аптеку за лекарствами. Фармацевт Габи, чьё лицо и руки страшно изувечены после войны в Ливане, проявляет к ней искреннюю заботу. В кафе за порцией шуармы она слышит по радио о теракте в иерусалимском автобусе. Чтобы успокоиться, рассказчица спускается к Средиземному морю. Она заходит в воду, наблюдает за купальщиками, огромной чёрной собакой и рыбаками на плоту. Долгая прогулка по пляжу и созерцание багрового заката приносят временное облегчение.

Наш китайский бизнес

Героиня и Борис пытаются заработать в собственном микроскопическом издательстве. Им поступает заказ на обновление старого бюллетеня для выходцев из Китая. Это русские евреи, чья молодость прошла в Харбине и Шанхае. Переговоры с руководством общины, Яковом Моисеевичем и диктатором Морисом Лурье, заходят в тупик. Старики цепляются за прошлое и отказываются увольнять метранпажа Алика — инвалида и плод давней любовной драмы. Борис ведёт себя вызывающе, цитируя китайскую поэзию и провоцируя скандалы. В итоге сотрудничество не складывается, оставив лишь воспоминания о чужих разбитых судьбах и утраченных иллюзиях.

Иерусалимский автобус

Короткие зарисовки израильского общественного транспорта демонстрируют специфику местного общения. Водитель автобуса выступает полновластным хозяином салона. Пассажиры поют песни, громко ссорятся, дают друг другу советы и вступают в перепалки с шофёром. В одном из эпизодов религиозный пассажир умоляет водителя ехать осторожнее по обледенелой дороге, на что тот отвечает по-русски, вспоминая свой опыт вождения тяжёлых грузовиков в сибирской тайге. Автобус предстаёт микромоделью израильского общества — шумного, конфликтного, лишённого дистанции, но тесно спаянного в единый социальный организм.

Я — офеня

Писательница размышляет о своей гастрольной деятельности. Она сравнивает себя с офеней — бродячим торговцем, продающим собственные книги в разных странах. Постоянные переезды, однообразные записки от публики с упрёками в использовании неформальной лексики и необходимость развлекать зал изматывают. Сын героини тайком продаёт её книги в автобусах, подписывая их с чудовищными орфографическими ошибками. Несмотря на усталость и панический страх опоздать на выступления, рассказчица находит в этих странствиях новые сюжеты, меткие гротескные детали и ценит редкие моменты искренней зрительской признательности.

Под знаком карнавала

Жизнь в Израиле описывается сквозь призму гротеска. Трагедии смешиваются с абсурдом. Бывший диссидент, отсидевший в советской тюрьме за сожжение красного флага, сжигает его же в Тель-Авиве и снова попадает за решётку. Туристы бродят по Иерусалиму в нелепых нарядах. Русскоязычные дети забывают родную речь, пересказывая классику с искажённым криминальным смыслом. Исламские террористы переодеваются в женские платья ради совершения убийств в кафе. В газете из-за опечатки появляется объявление, где некий Каин предлагает услуги по обрезанию, что подчёркивает сюрреализм повседневности.

«…Их бин нервосо!»

Супруги приезжают в Италию. В первые же минуты в Риме у Бориса искусно крадут сумку с документами, деньгами и религиозными принадлежностями. Местные жители артистично и эмоционально реагируют на кражу. Герои продолжают путешествие, восхищаясь архитектурой Рима, суровой красотой Флоренции и мозаиками Равенны. Всюду они общаются на дикой смеси русского, итальянского и английского языков. Италия поражает их своей театральностью. Борис покупает новые принадлежности для молитвы во флорентийской синагоге, где его с почётом вызывают к Торе местные прихожане.

Обложки

Рубина Дина Ильинична
Озябшие странники

Рубина Дина Ильинична
Русская канарейка. Желтухин

Рубина Дина Ильинична
Русская канарейка. Голос

Рубина Изабелла
Исповедь это моя печальная. Стихотворения

Рубина Дина Ильинична
Русская канарейка. Желтухин

«А не здесь вы не можете не ходить?!»

Героиня отправляется в официальную поездку по России и Украине вместе с директором русской библиотеки Кларой. Перед вылетом они выслушивают абсурдные инструкции по безопасности. В Одессе и Москве рассказчица чувствует острое отчуждение от бывшей родины, отмечая обветшалость зданий и изменившийся язык горожан. Во время балета «Жизель» в Мариинском театре Санкт-Петербурга она неожиданно замечает в ложе Ариэля Шарона. В Москве на встрече с читателями Шарон также появляется, произносит короткую речь и вызывает бурю эмоций у местной еврейской публики.

Во вратах твоих

Героиня устраивается редактором в иерусалимскую издательскую фирму. Владельцы конторы публикуют религиозную литературу, брошюры и бульварную прессу. Начинается Война в Персидском заливе. По ночам воют сирены, жители прячутся в загерметизированных комнатах и надевают противогазы. В офисе кипят интриги: главный редактор Яша издевается над подчинёнными, секретари теряют документы, а графоманы приносят безумные рукописи. Фирма терпит финансовый крах из-за махинаций основателя. В разгар скандала и воя сирены инвесторы дерутся с редакторами. Оставшись без работы и денег, героиня смотрит с балкона на холмы и страстно просит Бога дать ей возможность заработать.