«Искусство лёгких касаний» Виктора Пелевина, краткое содержание читать ~5 мин.

Сборник вышел в 2019 году и объединяет три произведения — две повести и один рассказ. В основе всего сборника лежит общая тема: невидимое управление людьми и обществами через символы, ритуалы и информационное воздействие. Книга написана в характерной для Пелевина манере — иронично, с привлечением конспирологии, мифологии и злободневной политики.

В 2020 году книга стала финалистом «АБС-премии» в номинации «Художественная проза».

Часть первая: Сатурн почти не виден

Иакинф

Четверо московских приятелей отправляются в горный поход на Северном Кавказе. Тимофей — телевизионный эксперт с красивой «поволокой» в глазах, завсегдатай политических дебатов. Андрон — банковский брокер, скрывающий за хипстерским образом «большого Лебовского» несгибаемую волю трейдера. Иван работает замерщиком в компании по установке пластиковых окон. Валентин — молчаливый и наблюдательный, замыкает компанию.

В горном посёлке они нанимают проводника — Акинфия Ивановича: пожилого мужчину с седыми длинными волосами, молодым лицом и блестящими тёмными глазами. Определить его возраст невозможно — то ли сорок, то ли шестьдесят. Живёт он в сарайчике, который сам называет «офисом».

С первого же вечера у костра Акинфий Иванович начинает рассказывать туристам историю своей жизни — странную, длинную и все более зловещую. В молодости он работал экстрасенсом — промышлял заряженной водой и биополями в эпоху расцвета телегипнотизеров девяностых. Медицинское образование помогало «грамотно фасовать лапшу». Но однажды судьба свела его с неким Жоресом — человеком, который открыл ему нечто куда более серьёзное.

Жорес вывез Акинфия на гору в предгорьях Кавказа, где в скале были высечены два огромных рога — древние следы культа Баала, пунического бога, которому в Карфагене приносили жертвы. Жорес объяснил, что культ никуда не исчез — он лишь сменил форму. Акинфий Иванович постепенно раскрывает теорию о «пограничных духах» — существах, чья временная шкала несравнимо длиннее человеческой, но все же не бесконечна. Именно такие духи становятся богами, потому что умеют вступать с людьми в осмысленный обмен.

Философские ночные беседы у костра перемежаются горными переходами, иронией туристов и всё усиливающимся ощущением, что проводник ведёт группу не просто по тропе. Молодые люди слушают Акинфия с иронией, но постепенно атмосфера похода становится тревожной. Акинфий Иванович приводит их к древнему месту, связанному с культом Баала, и рассказ обрывается — дальнейшая судьба четырёх друзей остаётся за кадром.

Искусство лёгких касаний

Вторая повесть выстроена как пересказ огромного двухтомного документального расследования известного историка-конспиролога Константина Парамоновича Голгофского. Читатель получает не сам роман, а его «дайджест для VIPов» — ироничная конструкция, которую Пелевин использует, чтобы одновременно критиковать жанр конспирологии и всерьёз его эксплуатировать.

Голгофский — автор монументального труда о российском масонстве — живёт на подмосковной даче по соседству с генералом ГРУ в отставке Изюминым. Генерал находится под негласным домашним арестом: рядом с его дачей постоянно дежурит «лэндкрузер», мимо ходят крепыши, над участком летают дроны. Голгофский из окна спальни наблюдает за соседом, приглашает его на барбекю — тот неизменно отказывается, ссылаясь на вегетарианство.

Однажды Голгофский замечает, что Изюмин слишком долго сидит в беседке, на полу — разбитая чашка, нога в сером носке нехорошо подёргивается. Голгофский перелезает через забор. Генерал позеленел, распух, парализован, пол в рвоте — но в сознании. Прежде чем потерять его, Изюмин складывает ладони домиком и машет пальцами, как крыльями. Больше ничего сказать он не успевает.

Приезжает «скорая». На следующий день дачу обыскивают люди в штатском, уносят компьютеры и ящики с бумагами. Из Голландии прилетает дочь Изюмина Ирина: отец жив, но в коме, отравлен редким химическим соединением на основе мышьяка и таллия — «почерк ГРУ». Ирина в страхе уезжает, оставив Голгофскому ключи от дачи и просьбу поливать бонсаи.

В кабинете Изюмина Голгофский обнаруживает на стенах черно-белые фотографии каменных монстров — химер и гаргулий с крыш европейских соборов, прежде всего Нотр-Дам де Пари. Это становится отправной точкой его расследования. Голгофский изучает средневековые трактаты, архивные документы и труды маркиза де Кюстина, выдвигая гипотезу: гаргульи — не просто декоративный элемент готической архитектуры, а зашифрованные послания, связанные с древними ритуальными практиками управления коллективным сознанием.

Расследование выводит историка на тему «лёгких касаний» — невидимого информационного воздействия, способного менять поведение масс. Голгофский приходит к выводу, что подобные технологии существуют с древности и используются тайными структурами для управления историческими процессами. В современном контексте эти практики воплощаются в информационных войнах: пожар в Нотр-Даме, президентские выборы в США, «русские хакеры», движение «жёлтых жилетов» — всё это, по версии Голгофского, звенья одной цепи.

Третья мировая война, заключает историк, уже произошла — тихо, беззвучно, через спецслужбы, обменявшиеся «страшными ударами», которых не заметил никто. Победителей в ней нет. Финал повести написан от первого лица — это монолог самого Голгофского, который сидит в московских Сандунах и ждёт «ассасинов ГРУ», чьи мэйлбоксы третий день заваливают рекламой спортивного питания.

Часть вторая: Бой после победы

Столыпин

Рассказ разворачивается в тюремном вагоне — «столыпине» — и возвращает читателя к героям романа «Тайные виды на гору Фудзи». Вагон мягко покачивается на рельсах, перевозя заключённых к месту отбывания наказания. Среди арестантов — Федор Семенович, один из богатых бизнесменов из предыдущего романа, угодивший под стражу.

В купе идут долгие неспешные разговоры — о жизни, деньгах, справедливости и устройстве общества. Сосед Федора Семеновича по купе — бывалый арестант — философски рассуждает о природе богатства и бедности, о том, как «просвещение и богатство просачиваются вниз» с черепашьей скоростью. В качестве примера он указывает на баньку, оборудованную прямо в вагоне — с опилками, содой и периодически бьющим током: «Люди теперь в дороге помыться смогут — если, конечно, конвой разрешит. Вот это и есть социальное партнёрство».

Федор Семенович кивает и произносит финальные слова всего сборника: “И то верно. Но как же чертовски медленно. Как много ещё надо сделать. И как коротка жизнь…”